Значит, Сумомо имела задание, подумал Хирага, внезапно прозрев, весь он сейчас представлял собой один огненный вулкан: ты ждал, что ее предадут, и все равно послал ее в это логово. Горло сжала невидимая рука. Он заставил себя задать главный вопрос:

– Как ее похоронили? Было ли погребение почетным?

Если Торанага Ёси не почтил ее после того, как она так храбро сражалась и умерла, то тогда он будет охотиться за ним, забыв обо всем остальном, до тех пор, пока один из них не умрет. Хирага возглавлял сиси Тёсю, самый сильный отряд из всех. Сумомо, хотя и была родом из Сацумы, принесла клятву на верное служение ему и Тёсю.

– Пожалуйста, я должен знать, было ли оно почетным?

По-прежнему никакого ответа. Он бросил взгляд назад. Кацумата исчез. Его шок был открытым. Другие посетители молча уставились на него. Сбоку стояла группа самураев, наблюдая за ним. Волосы зашевелились у него на затылке. Он швырнул на стол несколько монет и, держа руку на «дерринджере» под сюртуком, вышел тем же путем, что и вошел.

Глава 52

Канагава. Пятница, 2 января

Когда Ёси подъехал к воротам миссии в Канагаве во главе небольшой процессии, Сеттри Паллидар, командовавший почетным караулом, проревел: «На караууул!» – и поднял саблю, отдавая честь. Солдаты сдернули ружья с плеч, взяли их на караул и замерли неподвижно: тридцать гвардейцев, тридцать шотландских горцев в килтах, его рота драгун на конях, столь же великолепные, как все остальные.

Ёси приветствовал их, подняв хлыст, и поглубже спрятал тревогу, которую испытывал при виде такого количества вражеских солдат с таким количеством безукоризненно начищенных ружей. Еще никогда в жизни он не был так беззащитен. Только Абэ и два телохранителя, тоже верхом на лошадях, сопровождали его. Следом за ними семенили мальчик-слуга и дюжина покрытых потом, перепуганных носильщиков, несших тяжелые тюки на длинных шестах, концы которых лежали у них на плечах. Его остальные телохранители остались у заставы.

Он был одет во все черное: бамбуковые доспехи, легкий шлем, куртка с широкими плечами, два меча – даже его жеребец был черным, без единого пятнышка. Но украшенная кисточками сбруя, поводья, попона были ярко-алыми, оттеняя черный цвет. Минуя ворота, он проехал мимо Паллидара и заметил холодные голубые глаза, напомнившие ему глаза мертвой рыбы.

На ступенях, поднимавшихся от плотно утрамбованной земли внутреннего двора, он увидел сэра Уильяма, по бокам которого стояли Сератар и Андре Понсен с одной стороны и адмирал, доктор Бебкотт и Тайрер – с другой, – в точности как он просил. Все они были одеты в свое лучшее платье, в цилиндрах и теплых шерстяных пальто по случаю сырого, хмурого утра. Его взгляд скользнул по ним, задержался на мгновение на Бебкотте, потрясенный его ростом, потом Ёси натянул поводья и приветственно поднял хлыст. Они поклонились так же небрежно, адмирал отдал честь.

Тут же сэр Уильям, по пятам за которым следовал Тайрер, с улыбкой спустился по ступеням, чтобы встретить его, – оба скрывали свое удивление малочисленностью его охраны. Мальчик-слуга бросился вперед, чтобы взять коня под уздцы. Ёси спешился с правой стороны, как было принято в Китае и, следовательно, здесь.

– Добро пожаловать, князь Ёси, от имени ее королевского величества, – произнес сэр Уильям.

Тайрер немедленно перевел, перевел аккуратно.

– Благодарю вас. Надеюсь, я не причинил вам каких-либо неудобств, – сказал Ёси, начиная свою часть ритуала.

– Нет, господин, это честь для нас. Вы дарите нам редкое, огромное удовольствие.

Ёси обратил внимание, насколько лучше стали произношение Тайрера и его словарь, и это еще более укрепило его решимость нейтрализовать предателя Хирагу, которого, как выяснил Инэдзин, гайдзины знали под именем Накама.

– Пожалуйста, князь Ёси, не выпьете ли чая?

Оба они уже закрыли уши для этих бессмысленных фраз, сосредоточившись друг на друге, отыскивая ключи, которые могли бы помочь им.

– А, Сэрата-сама, – сказал Ёси с приятной улыбкой, хотя его раздражало то, что они стоят: ему приходилось смотреть на них снизу вверх, их рост – обычно больше чем на голову выше – заставлял его чувствовать себя неполноценным, хотя среди японцев он в большинстве случаев опускал глаза на собеседника. – Я рад вновь встретиться с вами так скоро. Благодарю вас. – Он кивнул Андре, потом Сератару, который церемонно поклонился.

Андре перевел:

– Мой господин Сэрата приветствует вас, господин, от имени своего друга, императора Фурансу, короля Наполеона Третьего. Честь имею служить вам.

После посещения Ёси тайро Андзё он послал Мисамото с письмом к Сератару, в котором спрашивал, нельзя ли безотлагательно устроить официальную, хотя и очень приватную встречу с Сератаром, сэром Уильямом, старшим офицером флота, доктором из Канагавы и переводчиками Андре и Тайрером – только эти шесть человек, больше никого. Он прибудет неофициально, с минимумом охраны, и просит, чтобы по возможности все обошлось без церемоний.