Читаем Гайдзин полностью

– Я отвечать еще вопросы, пока ехать, Дзами-сама. Нузна походить, ходить в Ходогайя, встречать роственник. Паза’руста?

– Отчего же нет, Накама, старина?

Макфей не был в деревне уже много месяцев, хотя она и находилась в оговоренной зоне Поселения, и был рад предлогу отправиться туда. Очень немногие торговцы рисковали отъезжать так далеко без военного сопровождения: убийство Кентербери и злая судьба Малкольма Струана никогда надолго не покидали их мыслей.

Сегодня Макфей был в хорошем настроении. Извещение от его банкиров в Эдинбурге, прибывшее с последней почтой, приятно удивило его: дела его обстояли лучше, чем он думал, средств было больше чем достаточно, чтобы начать свое дело, пусть и не на широкую ногу. Благородный Дом был в хороших руках, и он был рад этому. Новый директор японского филиала торгового дома Струана, Альберт Макструан, прибыл из Шанхая. Он встречался с ним три года назад в Гонконге, когда Макструан только начал работать в компании. Шесть месяцев обучения в Гонконге у Кулума Струана, потом – в Шанхай, где он быстро вырос до заместителя директора.

– Добро пожаловать в Иокогаму, – приветствовал его Джейми, не кривя душой.

Макструан нравился ему, хотя он мало что слышал о нем, кроме того, что тот хорошо знал свое дело и его ветвь клана была смуглыми горцами – в его жилах текла кровь одного из тысяч испанцев, уцелевших после того, как их корабли, часть Великой армады, потерпели крушение у берегов Шотландии и Ирландии; они остались в живых, но уже никогда не вернулись домой.

Здесь его приняли бы за евразийца, хотя никто не оспаривал его происхождения. Носился шепоток, что он был еще одним из тайных, незаконнорожденных детей Дирка Струана, которого Дирк тайно отослал домой в Шотландию вместе с его сводным братом Фредериком Макструаном незадолго до своей смерти; обоим было назначено очень щедрое содержание.

– Ужасно сожалею, что встречаюсь с вами при таких гнусных обстоятельствах, старина. – Выговор у Макструана был аристократический, Итон и Оксфордский университет, с едва уловимым шотландским акцентом.

Макструану было двадцать шесть лет, коренастый человек с темными волосами, золотистой кожей, высокими скулами, темными, чуть раскосыми глазами. Джейми никогда не спрашивал его о легенде, связанной с его происхождением, а сам Макструан не говорил на эту тему. Когда Джейми впервые прибыл в Гонконг, почти двадцать лет назад, Кулум Струан, тогдашний тайпан, ясно дал ему понять, что здесь вопросов не задают, особенно о семействе Струан: «У нас слишком много секретов, слишком много темных дел, о которых нужно забыть, быть может».

«Все в порядке, и не переживайте за меня, мистер Макструан, – ответил тогда Джейми. – Я готов к чему-нибудь новому». И хотя сейчас он официально уже не работал на Благородный Дом, по-прежнему помогал ему, подробно рассказывая о нынешнем состоянии проектов и сделок, представляя его, вместе с Варгашем, их японским поставщикам. Бухгалтерские книги были в полном порядке, угольное предприятие с Джонни Корнишменом было запущено успешно и обещало стать крайне прибыльным: качество угля было первоклассным, и они уже пошли дальше, договорившись об отгрузке одной баржи в неделю в течение трех месяцев, оговоренных в качестве испытательного срока.

Макструан щедро выделил ему двадцать процентов прибыли за первый год и дал разрешение после этого самостоятельно вести дела с Корнишменом. «…Если этот маленький пройдоха еще будет жив к тому времени», – сказал он со смешком.

Благодаря Хираге тайные договоренности Джейми с сёей дали плоды, и в принципе первая компания была образована: «ИАК трейдинг» – Ити Акционерный Компани – жена сёи посчитала разумным не использовать в названии компании их собственное имя. Пакет был разбит на сто акций: сёя имел сорок, Макфей – сорок, жена Рёси – пятнадцать и Накама – Хирага – пять.

На прошлой неделе он зарегистрировал собственный торговый дом, завтра он будет открыт для бизнеса во временных помещениях, снятых в том же здании, где помещалась «Гардиан» Неттлсмита. Вот уже целую неделю старший сын Рёси, застенчивый, нервный юноша девятнадцати лет, ежедневно приходил на работу к семи утра и уходил в девять вечера; он должен был научиться всему. Особенно говорить по-английски. В довершение ко всему, с последней почтой прибыло, неожиданно для него, выходное пособие за три месяца с вежливым посланием от Тесс Струан, благодарившей его за услуги. «Три месяца за девятнадцать лет совсем не так уж плохо», – подумал он с угрюмой усмешкой.

Из Гонконга пока ни слова, слишком рано, хотя «Гарцующее облако» должно было добраться туда уже десять дней назад, если не больше; Хоуг – примерно неделю. Первые известия придут дня через четыре-пять, не раньше; говорят, в южных китайских морях свирепствует страшный шторм, он может отодвинуть их прибытие еще дальше. Без толку пытаться заранее предсказать сроки и погоду.