Читаем Гагарин полностью

Когда за ним в полдень приехал Рим, Лавров встретил его выспавшимся, вооруженным и собранным. Час назад по сетевому каналу прошла информация о новой Одессе. Смерть уважаемого человека, видного бизнесмена и куча остальной официальной пурги. А по другим каналам шла другая информация: братки предлагали пятьдесят тысяч тому, кто назовет имя убийцы, а ГосБезопасность обещала ему же Орден.

— Видел? — лишенным какой-либо интонации голосом спросил андроид.

— Видел, — ответил Арсений.

— Тогда поехали, — сказал полуробот. — Димитрий приказал доставить тебя как можно быстрее, через час взлетаем.

— Ремонт закончили? — забрасывая сумку на плечо, поинтересовался Арсений.

— Почти, — монотонно ответил Рим. — Готов?

Арсений кивнул. Впервые Арсений ехал в машине с псевдо разумным организмом, надо сказать, это было странно, водитель не материл других, не сигналил, не подрезал. Андроид ехал, соблюдая все правила, равнодушно глядя по сторонам. Только сейчас Арсений осознал, что очень рад, что в экипаже есть живые люди, иначе он пристрелил бы эту жестянку к концу первого часа совместного полета.

— Живой? — вместо приветствия спросил Димитрий.

— Сам не видишь? Мертвый!

Все стоящие вокруг засмеялись. А Аспиринка попробовала строить глазки. Арсений дежурно улыбнулся женщине. За предыдущую ночь шлюхи основательно его измотали, и ближайшее время парень был к женщинам совершенно равнодушен, деньги потрачены не зря.

— Тогда все на борт, — приказал Димитрий. — Твоя каюта восьмая.

Так для Арсения началось путешествие на «Садко». Многое случилось за пять лет: обыски, десяток арестов, и даже двухмесячный срок за контрабанду на одной из центральных планет Звездного Квадрата. Димитрий постоянно умудрялся во что-то влипать, в экипаже про это даже ходила древняя шутка: «сегодня в говно, завтра в партию». После первого года парень прекратил подсчитывать, сколько раз в него стреляли, резали, били. Это стало чем-то обычным, будничным. На трех планетах он официально был объявлен персоной нон-грата, неофициально за ним помимо властей охотились больше десятка преступных сообществ. Причем одесситы не остыли, спустя столько лет, и награда за живого Лавра была больше ста тысяч рублей. Он прижился в команде «Садко», но корабль не стал ему родным. Для Арсения в отличие от половины экипажа, это было место работы. Рим хоть и обладал свободой воли, но его кремневые мозги не могли понять, что такое свобода и зачем она нужна. Димитрия парень в расчет не брал, для него «Садко» был и домом, и офисом, и средством передвижения. Братья механики не отделяли себя от машинного отделения и корабля, пилот Сэм, или как все го звали Дядя Сэм (хотя никто не знал, что это значит), варьировал между двумя группами: ему было все равно, куда и на чем лететь, лишь бы лететь. Рыба был предан капитану и считал корабль своим домом. Аспиринку, пожалуй, можно было бы тоже причислить к данному лагерю. Хотя подвернись на какой-нибудь планете мужик, которому Наталья действительно оказалась бы нужна, она оставила бы «Садко» без вопросов, но ей клинически не везло на мужиков, поэтому вероятность того, что она покинет «Садко» по этой причине была равна, ну или почти равна, нулю, можно было бы все-таки оставить десятый процент. За то Арсений мог с уверенностью сказать, что как только подвернется возможность, он распрощается со старым грузовозом и купит собственный корабль. Денег на счету за эти годы прибавилось. Димитрий знал и взлеты и падения, но все-таки был больше удачливым капитаном, и команда исправно получала свою долю. Но то, что удалось скопить Арсению, хватало только на половину ржавого корыта, которое еще и отремонтировать надо было. Не говоря уж об оборудовании и команде, которую нужно нанять. Димитрий был прав, когда уговаривал Арсения идти к себе. Парень понял разницу между частным кораблем и государственным. Он набрался опыта, заимел обширные связи как среди криминала, так и среди честных работодателей. Он перестал быть мальчишкой, который лишился семьи, воевал пусть и в звании лейтенанта Красных штыков и который взошел впервые на борт «Садко». Димитрий был прав, космос меняет людей, делая их лучше или хуже, ломая или закаляя, но никто не остается здесь неизменным.

— Сэр, — раздалось над ухом.

Арсений мгновенно открыл глаза. Эта привычка выработалась еще в армии, он научился мгновенно засыпать и мгновенно просыпаться, да и сном это состояние было назвать трудно, что-то среднее между сном и явью. Чуть позже, когда он сменится и окажется в своей каюте, ляжет на не слишком удобную койку и укроется одеялом, он провалится в нормальный сон, а сейчас полудрема, в которой можно вспомнить и подвести итоги последних лет.

— Сэм?

— Сэр, тут в шести миллионах километров от нас странный сигнал, — начал объяснять пилот.

Арсений вопросительно приподнял брось.

— Они что, на китайском передают? Или это технология чужих?

— Нет, сэр, — вымучено улыбнувшись дубовой заезженной шутке, ответил «звездун».