Читаем Фуриозо полностью

— Хватит домыслов на пустом месте. Будем оперировать фактами. Меня, например, интересует, как его тело оказалось в море. Ведь Рауль уже был к тому моменту мертв. Кому понадобилось кидать его в море?

— И почему один ботинок оказался в тридцати метрах от берега? — вздохнул Якоб. — Если только тело не вывезли в открытое море и не выбросили там.

— Тут в дело вступает моторная лодка. Посмотрим, что нам скажут криминалисты.

Вендела почесала голову:

— И что там с ядом? Как там он назывался?

— Декстропропоксифен, — пояснил Якоб. — Чье это было лекарство? Его либо привезли на остров, либо оно уже было здесь.

— Что, если убийство было спланировано заранее?

— Если это так, то тогда история с аллергическим шоком тоже предстает в новом свете, — ответила Эбба. — Я об этом много думала, но пока не пойму, как она связана с другими событиями. Вряд ли это простое совпадение, что в один день Рауль чуть не умирает от аллергии, а спустя два дня умирает по-настоящему.

Нам нужно найти связь между двумя этими событиями. Бутылку мы отправили в лабораторию, но я не удивлюсь, если на ней найдут тысячи отпечатков.

Эбба подошла к запотевшему иллюминатору и посмотрела в сторону дома. Вендела вышла покурить. Якоб присоединился к ней на палубе.

— Интересно, что планируют делать сестры? — спросила Вендела, зажигая сигарету. — Сама я бы в такой ситуации отправилась домой даже вплавь.

— Да, любопытно было бы послушать, о чем они там разговаривают, — протянул Якоб, прикуривая от сигареты Венделы.

— Наверно, спорят, кого Рауль больше любил.

— Или гадают, кто его убил.

Такси пришвартовалось между полицейскими катерами. Вскоре открылась дверь дома, и Хелена вынесла на крыльцо чемодан. Ветер трепал ее волосы.

— Иди же! — крикнула она.

Ожидая сестру, Хелена разглядывала катера. На причале Вендела Смит-Флеминг разговаривала с высоким полицейским, чье имя выпало у нее из памяти. Теперь они повернулись к ней. Вендела крикнула что-то людям на катере. Хелена чувствовала себя загнанным в ловушку зверем. Им придется пойти к полиции сообщить, что они уезжают. Меньше всего ей сейчас хотелось снова отвечать на вопросы. Хелена хотела как можно скорее вернуться в Стокгольм и сделать наконец то, что больше нельзя откладывать. Каролина тоже вышла на крыльцо и встала рядом с сестрой. В руках у нее был чемодан, за плечом — виолончель. Завидев Эббу, она застыла.

— Я больше не могу, — прошептала она.

Хелена заперла дверь.

— Каролина, мы скоро будем дома. Потерпи немножко, — со сдерживаемым раздражением ответила она.

— Что, если она снова захочет со мной поговорить? Я не вынесу этого, Хелена, не вынесу.

— Успокойся, Каролина.

— Может, нам потребовать адвоката?

— Лучше не упоминать адвоката в разговоре в полиции. Это полицейских всегда только раздражает, и к тому же они сразу начинают думать, что тебе есть что скрывать.

Каролина опустила глаза. Здесь, на крыльце, они болтали с Раулем. Здесь он обнял ее, поцеловал и сказал, что ему хотелось бы, чтобы это был его ребенок в ее животе. Каролина зажмурилась, прогоняя набежавшие на глаза слезы. Здесь, на Свальшере, она пережила самые счастливые моменты в своей жизни. И самые горькие. Никогда больше ее нога не ступит на этот остров.

— Умоляю тебя, Каролина, соберись. Ради нас обеих… — Она погладила Каролину по плечам, но слишком равнодушно, чтобы это можно было принять за ласку.

— Прости, Хелена, — всхлипнула девушка. — Когда комиссар спросила про тебя с Раулем, это звучало так, словно она уже все знает.

— Ничего страшного, — процедила Хелена. — Это был вопрос времени. Все равно все бы узнали. Ничего не поделаешь. Прошлое не исправить. Но не нужно делать людям еще больнее, понимаешь? Никому не рассказывай об этом. Особенно о том, что ты услышала в ателье. И если нас снова остановят, то молчи и позволь мне говорить с полицейскими. Так будет лучше, Каролина.

Каролина кивнула.

— Каролина, — продолжала Хелена с нежностью в голосе, — если бы только ты могла доверять мне. Мы с тобой в одной лодке, и будет только хуже, если ты отгородишься от родной сестры.

— Это ужасно, — сглотнула Каролина. — Я больше не могу.

Сделав глубокий вдох, Хелена обняла Каролину рукой за плечи:

— Мы постоим тут, пока ты успокоишься.

Но Каролина ее не слушала. Тихим голосом она продолжала говорить:

— Это наказание, Хелена. Я не заслужила такого счастья. Я плохо поступила с Луизой, и за это Бог наказал меня, отняв самое дорогое, что у меня было, — Рауля.

— Достаточно, Карро. Ты говоришь глупости. Не надо так себя мучить. Ты же сама не веришь в то, что говоришь.

— Нет, я знаю. Ты ничего не понимаешь, Хелена. Мне легче, когда я знаю, что сама во всем виновата, словно чувство вины приглушает боль от утраты Рауля.

Хелене с трудом удавалось сдержать раздражение. В первую очередь нужно было успокоить Каролину, пока у нее не возникло желания рассказать еще что-нибудь пикантное полицейским. Во-вторых, надо было как-то усадить ее в лодку и доставить домой.

— Я не знаю, что тебе сказала Луиза, но я видела, как вы разговаривали в гостиной до ее отъезда. Каролина, взгляни на меня.