Читаем Fuga maggiore полностью

— Тьфу на тебя! — разозлился толстошеий Юрий. — Секретный, секретный! Ни одного документального подтверждения, одни обывательские россказни случайных очевидцев! Можно подумать, сам не знаешь манеру СБС секретить даже самый отчаянный бред. Когда меня на физфаке впервые к работе в лаборатории расщепляющихся материалов допускали, такие формы подписать заставили, что я аж цепенел от страха. Думал, кайтарские шпионы за мной на улице охотиться начнут, чтобы сведения о новейших установках выпытать. А что оказалось? Спектрометры меня в полтора раза старше в лучшем случае, к газонаполненному счетчику студентов не подпускают, чтобы не сломали последний, центрифугу вообще включать боятся, чтобы вразнос не пошла… Каменный век! Так что не надо мне тут секретность в качестве основного аргумента приводить. Фуоко, вот сама ты что думаешь? Волюты самостоятельные или части единого целого? Безотносительно к докладу?

— Э-э… к докладу? — неуверенно переспросила Фуоко, ошарашенная потоком слов.

— Не читала, что ли? — удивился Михаил. — Всем же рассылался перед семинаром. Ну, доклад Службы безопасности Ставрии — есть у нас такая контора, от шпионов страну охраняет, а заодно к каждой дырке затычка. Статистические данные собрали о количестве людей, сгоревших за последние годы от аномалий.

— Сгоревших от аномалий?

— Ну, когда человек внезапно умирает, а из него энергоплазма выплескивается и в волюту превращается. Не читала, значит?

Внутренности в животе у Фуоко вдруг сжались в комок. Мертвое лицо Кириса с закатившимися под лоб зрачками встало у нее перед глазами. Значит, вот как это называется?

— Если он секретный, как его можно прочитать? — промямлила она, только чтобы хоть что-то сказать.

— Да его давно за бугор слили, — пожал плечами Михаил. — В Кайтаре его даже опубликовали в каком-то журнале. В университетской библиотеке он есть, я скину точное название, если не забуду. А если забуду, напомни. Ну вот скажи, способна волюта думать сама по себе или нет? Или даже так: способна она действовать независимо от стаи? Вообще кто-нибудь когда-нибудь видел одиночную волюту? Я лично ни на одной фотографии, ни в одной киносъемке стаи меньше, чем на три десятка, не наблюдал.

— Я видела, — ответила Фуоко, прежде чем сообразила, что неплохо бы при посторонних язык держать за зубами.

— Где? — как-то подобрался Михаил. — Источник помнишь? Кто фотограф, где опубликована, или о чем лента?

— Ну… э-э… я сама видела, не на фотографии.

— Во! — широко ухмыльнулся Юрий. — А ты говорил!

— Погоди ты, — отмахнулся Михаил. — А где ты видела? Ты вообще не врешь?

— Вот еще! — вспыхнула Фуоко. — Делать мне больше нечего — двум идиотам врать! Как там у вас в Ставрии говорят… — она переключилась на камиссу, тщательно выговаривая слова: — Переливают из пустого в порожнее!

Парни дружно заржали, и оскорбленная девушка, выдернув наушник, повернулась, чтобы уйти.

— Стой! — приказал Юрий. Без предупреждения он ухватил ее за талию рукам, такими же толстыми, как и шея, и, легко приподняв, посадил на стол. Ошеломленная Фуоко только глазами захлопала. Ставриец сунул ей наушник обратно.

— Извини, — широко улыбнулся он. — Просто совсем недавно один наш знакомый сказал ровно то же самое теми же словами…

— И все-таки, где ты видела одинокую волюту? — перебил его Михаил. — Понимаешь, вопрос принципиальный. Если волюты — часть единой структуры, связанной каналами связи или что у них там, то на отдельную спираль можно не обращать внимания, нужно искать контакта с целым. Однако если они независимы, изучение отдельных экземпляров имеет смысл. Возможно, они даже обладают разумом, полноценным или зачатками. И тогда… Пщек затравля!

Последнее восклицание автопереводчик не перевел, но смысл его Фуоко поняла и так. Зорра, то ли соскучившись, то ли решив, что хозяйку обижают, вышла из скрытного режима и одним движением запрыгнула с пола на грохнувший под ее тяжестью стол. Парса уселась на средние и задние лапы, скрестив на груди передние, и широко зевнула, продемонстрировав острые белые клыки. Юрий отступил на шаг, прошипев сквозь зубы что-то энергичное (и опять не переведенное), но Михаил уже оправился от удивления.

— Ну ничего себе лисичка… — пробормотал он. — Фуоко, твоя зверушка, что ли?

— Какая лисичка? — не согласился Юрий. — Рыжая — еще ладно, а белое с зеленым у лис откуда? И потом, лап шесть… Масскат рожеч, на глаза посмотри! Фуко, только не говори, что это паладарская штуковина!

— Она не штуковина, — Фуоко погладила подругу по голове. — Ее Зорра зовут. Она парс. То есть парса, потому что девочка.

— Клыкам у твоей «девочки» иной волк позавидует, — Юрий бесцеремонно ткнул Зорру в бок толстым, как сосиска, пальцем. — А ничего, мягкая. Самое то потискать. Кусается?

— Кусается! — согласилась парса, демонстративно лязгнув зубами возле его руки. — Зорра злая! Ку-у-ун!

— Еще и болтает, — резюмировал Михаил. — Хорошая игрушка. Надо, Юрка, у куратора попросить, чтобы тебе паладары такую же подарили. Станешь выгуливать по утрам и вечерам, авось вес сбросишь.