– Можешь посмотреть в Интернете про герань?

Троянов заморгал.

– Герань? Цветок?

Я кивнула.

– Меня интересует, насколько он ядовит.

Роберт секунду сидел молча, потом рассмеялся.

– Салат! Он был из герани, да? То-то запах показался мне до противности знакомым. У Мартышки все окна были ею уставлены, в шкафах лежали сухие ветки, а листья она в крупу запихивала. Ты когда-нибудь ела перловку с ароматом герани? Хорошо, меня в двенадцать лет от Мартышки забрали. Сколько времени прошло, а я подсознательно этот запах вспоминаю. Попробовал твой салат – и чуть не стошнило. Извини, не хотел тебя обидеть.

– Если человек говорит «извини, не хочу обидеть», сразу понятно: сейчас услышишь очередную гадость, – ухмыльнулась я.

– Нет, правда, не обижайся, – попросил Троянов. – Я слышал, что в некоторых азиатских странах любят готовить блюда не только из овощей, но и из некоторых цветов. Для европейцев это не слишком привычная еда. Кстати, я пробовал чипсы из фиалки.

– Понравились? – заинтересовалась я.

Роберт пожал плечами.

– Картофельные намного вкуснее. Еще раз прости. Ты фантазировала, соорудила необыкновенное блюдо, а я его раскритиковал. Салат хороший, просто у меня к герани сложное отношение. И вот что интересно! Я выбросил из памяти название растения. Сейчас оно, на мою радость, потеряло былую популярность, но если я где-то учую его, начинаю мучиться: как же называется гадость, чем это воняет?

– Классический пример вытеснения негативной информации из мозга, – сказала я. – Сам знаешь, очень часто жертвы насилия не могут описать, что с ними случилось. Они ничего не помнят, говорят: «Шла по улице, было темно. Не знаю, как оказалась в больнице». Похоже, та Мартышка не очень заботилась о маленьком Роберте. И я не собиралась подавать на стол экзотический салат. Просто тупо перепутала пакеты, порезала рассаду, которую наша фуа-гра из топора приобрела для украшения своей квартиры. Пожалуйста, не рассказывай о моей оплошности остальным.

Троянов рассмеялся.

– Даешь мне повод для шантажа? Кстати, ты не против, что я общаюсь с тобой по-свойски? Без отчества и выканья?

– Должность начальника я заняла совсем недавно, никак не привыкну к своему новому положению, – призналась я. – А по отчеству меня до сих пор величали только дети в школе, где я какое-то время преподавала. Это малоприятные воспоминания. Конечно, обойдемся без официальности. Так что там с геранью?

– Все останутся живы, уж я-то знаю, что говорю, – усмехнулся компьютерщик. – Поезжай спокойно к Комиссаровой, а я тут по темным уголкам пороюсь. Некоторые крупные рыбы боятся дневного света, забиваются под корягу и лежат тихо до тех пор, пока кто-нибудь любопытный не сунет в омут длинный шест и не начнет баламутить воду.

Глава 14

Ванда долго не отвечала на звонок. Но я упорно, раз за разом, набирала ее номер и в конце концов услышала грубый мужской голос:

– Алле. Это кто?

– Извините, очевидно, я ошиблась, – ответила я и отсоединилась. Повторила попытку, но опять нарвалась на того же человека. Только на сей раз он поинтересовался:

– Вам кого надо?

Меня охватила тревога.

– Ванду Комиссарову.

– Кем вы приходитесь названной гражданке? – продолжал любопытствовать незнакомец.

– Что случилось? – задала я свой вопрос. – Вы из полиции?

– Лейтенант Киреев, – наконец-то представился собеседник. – Назовите свое имя, фамилию. Кстати, почему у меня ваш телефон не определяется?

– Татьяна Сергеева, – представилась я, – ваша коллега из особого подразделения «Поиск».

Из трубки послышалось покашливание. Затем Киреев сказал явно в сторону:

– Виктор Леонидович, тут какое-то особое подразделение «Поиск»…

Трубка перешла к другому человеку, он сразу представился:

– Никитин. Можете приехать на улицу Максима Рябова? Кабинет двенадцать.

Я посмотрела на часы.

– Постараюсь успеть за сорок пять минут.

В кабинете сидел толстый, отдышливый полицейский, здорово смахивающий на собаку породы бультерьер. Сначала он дотошно изучил мое удостоверение, потом недовольно протянул:

– Слышал о подобных командах. Говорят, у вас там у всех личные джипы и неограниченный бюджет. В таких условиях работать легко, а вы попробуйте как мы, когда на картридж для принтера средств не выделяют.

Я пропустила стон Никитина мимо ушей.

– Что с Комиссаровой?

Виктор Леонидович откашлялся.

– Сегодня утром поступило заявление от гражданина Резникова Владимира Борисовича по факту ночного отсутствия проживающей с ним на одной жилплощади Ванды Мстиславовны Комиссаровой.

– Вы сразу оформили заявление? – удивилась я.

Глаза Никитина забегали из стороны в сторону.

– Владимир Борисович хорошо нам знаком. Это достойный человек, муж известной композиторши, у них дом в поселке «Лебедь». Резников иногда бесплатные билеты на эстрадные концерты приносит моим ребятам. Недавно я ходил с женой на шоу Киркорова, совершенно задаром удовольствие получил.

– Понятно, – вздохнула я. – Так что с Комиссаровой?

– Имел место факт суицида, – заявил наконец Виктор Леонидович. – Вышеназванная гражданка совершила прыжок в Волчью яму.

– Куда? – не поняла я.

Полицейский взял со стола пачку сигарет.