Читаем Фронтовое милосердие полностью

Окончив Юрьевский университет и получив диплом врача весной 1906 года, он успел насмотреться на муки и страдания солдат, получивших ранения в русско-японской войне, на неорганизованность и хаос в медицинском обеспечении раненых в больших битвах. Спустя 8 лет после получения диплома врача он работал на фронтах первой мировой войны по линии общества Красного Креста, где, как и в русско-японской войне, работало много профессоров и доцентов, а хирургическая помощь раненым оставляла желать много лучшего. Его военно-медицинские работы поражают читателя знанием обширной иностранной и отечественной литературы по вопросам лечения раненых. Анализируя ее данные, Николай Нилович дает рекомендации по методам лечения, биологические, физиологические, иммунологические и тактические обоснования которых не вызывают сомнений. Мне лично не были известны другие хирурги, имевшие работы по этим вопросам, которые обладали бы столь большой эрудицией, какая была присуща Бурденко. В своих работах, опубликованных еще в 1916–1917 годах, он не выходил за рамки организационной структуры медицинских учреждений военно-санитарного ведомства и общественных организаций. Больше того, в работе «Общая характеристика организации первой помощи на фронте за первый год войны (1914–1915 гг.)» он писал: «Наша основная военно-санитарная организация, воплотившая заветы Н. И. Пирогова, является теоретически стройной и очень сильной…» В работах, опубликованных в 1937–1938 годах, он рассматривал происшедшие изменения в вооружении армий, моторизации и механизации войск опять-таки в общей форме, не выходя за пределы существовавшей тогда штатно-организационной структуры полевых учреждений и их подчиненности. И только в письмах под названием «Первичная эксцизия и первичный шов в будущей войне» Николай Нилович подчеркивает, что «уже существующие вооружения… заставляют по-новому построить сеть лечебных учреждений, заставить изменить правила сортировки и ввести систему эвакуации транзитного типа…»[8]. Но в каких организационных формах это новшество должно выразиться, в этой работе не сказано ни слова. Не высказался он по предлагавшимся руководством ВСУ изменениям в организации медицинской службы на совещании в апреле 1940 года, о котором упоминалось выше. Однако здесь следует подчеркнуть его гордость и нескрываемую радость за советскую медицину, в создании которой он принимал самое активное участие, когда он говорил и писал о военно-медицинской организации, разработанной в своих главных чертах в последний предвоенный год и частично дополненной в первой половине войны. В своей заключительной речи на Учредительной сессии Академии медицинских наук СССР он сказал, что руководство ГВСУ создало доктрину военно-медицинской организации, требующей напряженной помощи Наркомздрава. Это — новые формы медицинской организации в русской военной истории.

Выступая на XXV Всесоюзном съезде хирургов уже после войны с докладом на тему «Лечение огнестрельных ранений на фронте в период Великой Отечественной войны», Бурденко утверждал, что два основных момента можно считать ведущими в успехах медицинской помощи на войне: организационные мероприятия и хорошо обоснованные принципы проведения первых лечебных процедур после ранения. Эти два момента связаны между собой. Более того, если организационные вопросы имеют большое значение во всяком деле, то в деле оказания медицинской помощи на войне они играют поистине первенствующую роль. На войне организация является важнейшим звеном лечения. В Великой Отечественной войне организация сверху донизу находилась на должном уровне. Медицинская сортировка и этапное лечение с эвакуацией по назначению, то есть в специализированные госпитали, сыграли исключительную роль в ускорении лечения раненых и возвращения их в строй.

Посещения Николаем Ниловичем и его заместителями медицинских учреждений, ознакомление с организацией лечения раненых в них оставляли след в работе медицинского персонала, имели для него большое познавательное значение, а выступления на армейских и фронтовых конференциях хирургов, а также на пленумах ученого медицинского совета при начальнике ГВСУ превращались в школу повышения хирургических знаний и воспитания подвижничества в работе и мужества в поведении, столь необходимых в условиях боевой деятельности войск.