Все это вместе взятое изменило мой взгляд на возможность точного определения потребности в коечной сети специализированных отделений эвакогоспиталей во фронтовом тыловом районе и в глубоком тылу страны. Становилось очевидным, что ее нельзя правильно определить, основываясь только на учете процентов ранений отдельных областей тела и на какой-то усредненной цифре общих боевых санитарных потерь. Этот вопрос оказался куда более сложным и трудным. Упомянутые выше три особенности возникновения боевых санитарных потерь не так-то просто поддаются учету, как казалось на первый взгляд. Совершенно невозможно представить уровень колебаний поступления раненых в армейские, а следовательно, и во фронтовые госпитальные базы, а также в госпитали глубокого тыла определенных эвакуационных направлений, когда главным средством эвакуации являются железные дороги. А резкие количественные колебания поступления раненых не только обусловливают перегрузку специализированных отделений, но и вынуждают содержать в общих хирургических отделениях раненых, которым требуются специализированные виды хирургического лечения. Это с неумолимой логикой вытекало из анализа данных о ежедневном поступлении пораженных в ходе третьего периода войны в госпитальную базу 7-й армии и неизбежной ежедневной эвакуации из нее во фронтовую базу. Если принять среднесуточное поступление пораженных за единицу, то их поступление в отдельные дни колебалось от 0,5 до 6, то есть максимальное увеличение было в 12 раз. Бесспорно, подобная картина неравномерного поступления была и в отношении отдельных категорий пораженных, которым требовалась соответствующая специализированная хирургическая помощь.

Меня обнадежило предположение, которое, по моему глубокому тогдашнему убеждению, могло помочь успешно решить этот сложный вопрос. Речь шла об изменении соотношения коечной сети между глубоким тылом и районами армейского и фронтового тыла. В первом намечалось иметь 25–30 %, а во втором и третьем — 70–75 % всех коек, необходимых для медицинского обеспечения действующей армии. Тогда я не учитывал слабых сторон этого соотношения, хотя и понимал, что самое лучшее решение содержит в себе и отрицательные стороны. Главная слабость такого соотношения заключалась в резком ограничении маневра коечной сетью армейского и фронтового подчинения. В этом пришлось убедиться позже, во время Великой Отечественной войны, когда, по данным учета, свободных коек, казалось бы, было много, а эвакуировать раненых с фронтов, которые вели тяжелые, кровопролитные бои, было некуда: тыл страны имел свободных коек меньше, чем армии и фронты, которые в это время не вели боев. Избежать слабой стороны такого решения, казалось бы, можно было, увеличив общее количество коечной сети, но это было нереальным делом: не хватило бы не только врачей, медицинских сестер, санитарно-хозяйственного и медицинского имущества, но и зданий для развертывания госпиталей.

Учимся на опыте…

Советско-финляндская война закончилась. Военно-санитарное управление готовилось к совещанию медицинских работников Ленинградского военного округа и разрабатывало предложения для рассмотрения и одобрения их участниками совещания. При этом мы руководствовались не только опытом боевых действий на реке Халхин-Гол и последней кампании, но и данными первой мировой войны, ходом и результатами начала второй мировой, а также реальными возможностями для удовлетворения потребностей военно-медицинской службы на случай большой войны.

Главной целью совещания являлось обсуждение тех мероприятий, которые направлялись на обеспечение лечения раненых по специальностям и эвакуацию их по назначению, В этом аспекте не последнее место занимала организация специальных госпиталей для лечения легкораненых. Организация эвакуации и лечения их с незапамятных времен занимала умы военно-медицинских деятелей. Однако этот важный вопрос не был должным образом решен, хотя насущная потребность в этом диктовалась необходимостью резкого увеличения числа воинов, возвращенных после ранения в действующую армию.

Готовилось для обсуждения и предложение изъять госпитали из штатов дивизий.