Читаем Фронтовое братство полностью

Как и большинство высших офицеров, они высказывали оппозиционные взгляды, когда чувствовали себя вдали от чужих ушей. Выражать сомнения относительно партии считалось хорошим тоном, но критические высказывания коренились не в принципах. Причиной их были личные интересы.

В сущности, особой неприязни к партии у них не было. Их только возмущало, что она не признает независимости вооруженных сил.

Они не имели ничего против Гитлера и его войны. Им лишь неприятно было видеть, что бывший ефрейтор принял претенциозную роль искусного стратега.

Аристократичные штабные офицеры хотели выиграть войну, хотя настоящими победителями оказались бы Гитлер и его партия.

Перед самой полуночью мы были наготове, ожидая часа «Ч».

— Дополнительные порции шнапса и совершенно свободная вторая половина дня, — пробормотал Порта. — Значит, нам придется туго. Тройная порция шнапса означает бойню!

Командование дивизии изменило свой приказ, теперь разведку с глубоким проникновением должны были вести не два взвода, а вся пятая рота. Ей предстояло разделиться на два независимо действующих отряда.

— Ни один человек не вернется, — сказал лейтенант Ольсен, покачивая головой.

Легионер лихорадочно чистил свой новый скорострельный пулемет.

— Все равно, с этим пульверизатором чувствуешь себя уверенно, — сказал он, смахивая пылинку с замка. — Можно многое сказать против нашего похода в лес, но только не против этого оружия. Пусть хоть все поле боя кишит русскими.

— Да спустись ты с неба на землю, — пробормотал кенигсбержец. — Продолжим этот разговор часов через шесть-семь, если вернемся живыми.

Маскировочные приспособления покрывали нас от касок до сапог. Мы походили на инопланетян. Представляли собой бесконечный, неподвижный строй вооруженных до зубов людей.

— Тридцать секунд, — хрипло произнес лейтенант Ольсен. Он стоял между Малышом и Легионером, с автоматом на плече и с секундомером в руке. — Вперед!

Мы, как ласки, полезли через край траншеи.

Обер-лейтенант гренадеров зловеще произнес:

— Я рад, что не иду. Это кончится скверно.

— Сопляк, — усмехнулся Порта, вылезая вслед за Легионером и Хайде.

Отделения одно за другим скрылись в темноте.

Чтобы сбить русских со следа, в соседнем секторе ненадолго открыли яростный артогонь.

— Держаться в затылок! — предостерег Малыш. — Тут вокруг мины. Я эти штуки за десять метров чую. — Он медленно шел во главе отделения и перевел нас через плотно заминированное поле. — Вперед, герои! За Малышом!

— Ради Бога, Малыш, закрой пасть, — сказал Старик. — Орешь так, что тебя можно услышать за несколько километров!

— Не ворчи на меня, — предупредил Малыш, — а то разозлюсь и начну звать Ивана!

Мы миновали позиции русских и вышли к деревне километрах в десяти от линии фронта.

Порта обнаружил хорошо замаскированные танки.

— Пресвятая Богоматерь Казанская! — воскликнул Малыш. — Целая армия Т-34!

— Если они покатят на нас, мы тут же обделаемся, — продолжил кенигсбержец.

— Тихо вы, — сказал Старик, нервозно озираясь.

— Не волнуйтесь, — усмехнулся Порта, — через минуту мы, возможно, будем летать с трубящими ангелами!

— Черт возьми, у меня мурашки бегут по спине от одного взгляда на эти танки! — воскликнул Штайн. — Их тут больше сотни[132].

— Хотите добрый совет? — спросил Малыш. — Пошли прямо к своим позициям. Здесь на километры вокруг пахнет убийствами — выстрелами в затылок.

— Ты прав, — сказал Легионер. — Давайте побыстрее сматываться. Все, что нужно, мы видели.

— Отлично, — пробормотал Старик. — Пошли!

— У меня на ногах будто шиповки, — усмехнулся Малыш. — Только не отставайте, и мы скоро будем среди своих, обещаю!

— Впервые вижу такого трусишку, — съязвил ефрейтор Трепка. — Бежать от этих недочеловеков-русских — позор!

Малыш внимательно оглядел надменное юнкерское лицо Трепки с презрительно глядящими глазами. Хмыкнул.

— Можешь остаться и поговорить с этими недочеловеками. А у меня нет желания быть героем.

— Замолчи, Малыш, и пошли, — твердо сказал Легионер.

Мы, спотыкаясь, побежали по лесу за Малышом и Портой. Их безошибочная интуиция вела нас по узким и часто пропадавшим тропинкам.

Едва мы достигли поля, взлетели четыре зеленые ракеты и превратили ночь в сонм призраков. Наши лица приняли трупный вид.

Мы молниеносно залегли. Внезапно вокруг нас все ожило, словно чья-то невидимая рука нажала кнопку.