Читаем Фронтовое братство полностью

Лейтенант Ольсен свернул за угол. Ему вспомнилось то время, когда они лежали на позициях в долине возле Эльбруса. Было очень жарко. Солнце палило. Там не было деревьев. Не было тени. Это было очень давно. На тех позициях было тревожаще много попаданий в голову. Он увидел перед собой длинный ряд лиц. Всех тех, кто погиб от этих попаданий. Унтер-офицера Шёлера. Рядового Бурга, башенного стрелка Шульце, командира группы огневой поддержки Малля и фельдфебеля Блома, мечтавшего после войны поехать в Испанию и выращивать апельсины. Хотя бывать в Испании ему не довелось, он выучил несколько испанских слов. У него был старый словарь со множеством вырванных страниц. «Dos cervezas»[160], — говорил он, заказывая пиво, независимо от того, два ему требовалось или десять. Научился произносить «macana»[161] и «hermana»[162]. Говорил это всем девушкам. Старикам говорил «abuelos»[163]. В тот день, когда Блом погиб — сибирский снайпер слегка промахнулся, попал чуть выше корня носа, и смерть наступила лишь через три минуты, — он сказал стоявшим подле него: «Yo no me figuraba»[164]. Знающий испанский Легионер кивнул и ответил по-испански. Это очень воодушевило Блома. Он умер с мыслью об апельсиновой роще, которую никогда не увидит. Его похоронили возле кривого кактуса, где лежал упавший кусок скальной породы. С ним положили в могилу крохотный сухой апельсин. Легионер вложил его в ладонь Блому и сжал мертвые пальцы. Потом все сильно утоптали землю. Прыгали на ней, чтобы его не вырыли и не съели дикие собаки. Делали это только потому, что он был «Барселоной-Бломом». Остальным могилы не утаптывали. Гибли многие, и диким собакам тоже нужно было жить. Но Блом — дело другое. Все знали ту апельсиновую рощу, были наслышаны о ней. На другой день погиб оберстлейтенант фон Херлиг. Снайпер угодил ему прямо под срез каски. Он умер мгновенно. Землю на его могиле не утрамбовывали. В полку он появился недавно. На другой день нашли часть его тела. Собаки выкопали труп. Командир полка совершенно обезумел, грозил трибуналом. Но в долине было так жарко, что к вечеру он напрочь забыл об этом. Командиром был оберст фон Линденау, погибший впоследствии в Киеве. Он сгорел заживо. Это бросилось в глаза, когда мы подошли к его танку. Оберст свисал по пояс из башенного люка, совершенно обгорелый. Порта сказал, что он напоминает забытый поваром на плите бифштекс. Все громко засмеялись. Фон Линденау давно командовал полком, но о его смерти никто не жалел. Труп оставался там, пока русские не начали очистку города. Они подняли труп оберста двумя вилами, бросили в воронку и слегка забросали землей. Никто не имел представления, где покоится фон Линденау, землевладелец, оберст, граф.

Лейтенант Ольсен покачал мокрой от дождя головой. Ну и война. Он дошел до Хавеля[165]. Сел под дождем на скамейку. Он промок до нитки, но его это не беспокоило. Он обнаружил, что находится рядом с Принц Альбрехтштрассе, где у друга Генриха был кабинет на пятом этаже.

Мимо проходила девушка в красной кожаной куртке и насквозь мокрой шляпке. Она улыбнулась ему. Ольсен улыбнулся в ответ и вытер залитое дождем лицо.

Девушка остановилась и села рядом с ним на мокрую скамью. Ольсен предложил ей сигарету.

Они сидели и курили. Сигареты были влажными.

— Мокро здесь, — сказала девушка. Ольсен обратил внимание, что у нее толстые ноги. Кивнул.

— Очень мокро.

— Вам нравится гулять под дождем?

— Нет, — ответил Ольсен. — Терпеть не могу.

Девушка затянулась сигаретой.

— Я тоже.

Оба засмеялись.

Потом они сидели молча, каждый со своими мыслями. Молчание нарушила девушка.

— Вы с фронта, — сказала она, не глядя на Ольсена.

— Да, с Восточного. Мне скоро возвращаться.

— Хотите пройтись со мной по улице? — спросила девушка и встала. Они пошли вместе вдоль Хавеля.

— Мой жених тоже был в отпуске, — сказала девушка, приспосабливаясь к шагу Ольсена. — Он остался дома.

Ольсен покосился на девушку. Она не была красавицей. Нос у нее был широким, как у котенка.

— Дезертировал?

Девушка кивнула и смахнула с лица несколько дождинок.

— Да, не захотел возвращаться. Ему на фронте отстрелили это самое.

— Отстрелили это самое? — непонимающе спросил Ольсен.

Девушка попросила сигарету.

— Да, мужское достоинство.

Лейтенант Ольсен не знал, что сказать. Капитана Фромма тоже кастрировали. Русские. Его нашли в крестьянском доме привязанным к столу. Он был уже мертв. Весь живот посинел. За это они убили семерых пленных выстрелами в затылок. Пленные были тут ни при чем, но ребята считали, что за Фромма нужно как-то отомстить. И поэтому их расстреляли. Поставили на колени, а исполнитель переходил от одного к другому, приставлял дуло пистолета к затылку и нажимал на спуск. Пленные падали вниз лицом, как мусульмане на молитве. Все семеро были грузинами из 68-го пехотного полка. Все из Тбилиси.

— Где сейчас твой жених?