Читаем Фронтовое братство полностью

Высокий, стройный человек с соломенными волосами и орлиным носом — для своих подчиненных Гиммлер считал образцовой такую внешность — спросил, чем может помочь лейтенанту Ольсену.

— Простите, я не туда попал, — пробормотал Ольсен.

Он чуть ли не бегом спустился по лестнице и вышел из этой цитадели Дьявола. Облегченно вздохнул. Он сможет, не стыдясь, смотреть в глаза Старику и Легионеру.

Когда лейтенант Ольсен покинул виллу, шел дождь. Он был без шинели. Фуражку держал в руке, чтобы дождь проникал сквозь волосы.

Ольсен постоял, запрокинув лицо к небу. Он радовался дождю, охлаждавшему его горящую кожу. Этот майор из Leibstandarte устроил замечательное представление. Господи, до чего замечательное! Испортил им празднество.

При мысли об испорченной оргии Ольсен негромко засмеялся.

И снова пошел по улице. Обладать бы такой нелепой смелостью! Он сосредоточился на этой мысли. Чудесная мысль: придти домой, позвонить в дверь. Долго не снимая пальца с кнопки звонка. Небрежно войти к надменным тестю с тещей. Взглянуть на тестя, рослого, толстого, сидящего в своем глубоком кресле. Высказать все, что о нем думает. Сказать, что они просто-напросто немецкие колбасники. Колбасники с бриллиантами на пухлых пальцах. Замечательно будет наблюдать за их тупыми рыбьими глазами, когда он всадит свой штык себе в живот. Эта мысль придала ему бодрости, и он пошел быстрее.

Мимо проехал черный «Мерседес» с полицейскими номерными знаками. Он мельком увидел нескольких офицеров и дам. Из машины слышался женский смех.

Ольсен тосковал по своей команде. Казалось, с тех пор как он расстался с этими людьми, прошли годы. Может, их уже нет в живых. При этой мысли по спине поползли мурашки страха. Мысленным взором увидел Легионера. Его грубое лицо с ножевым шрамом, казалось, парило над сиреневым кустом. Лицо без тела. Лейтенант Ольсен сказал вслух:

— Привет, Альфред.

Легионер скупо, как всегда, улыбнулся. Улыбались только его губы. Глаза — никогда. Он давным-давно забыл, как улыбаться глазами и сердцем.

— Ты был прав, Альфред, — кивнул Ольсен. — Господи, как прав. Мы скоты, рождены скотами и по-скотски умрем на навозной куче. Vive la Légion Etrangére!

Сам того не сознавая, он громко выкрикнул последние слова. И нервозно огляделся.

По улице шел шупо. Он с подозрением взглянул на мокрого лейтенанта. На его каске сверкнул орел. Вода стекала с нее на плащ, блестевший от влаги.

Ольсен прибавил шагу, а шупо стоял, глядя ему вслед.

Полицейский пребывал в хорошем настроении, несмотря на дождь. Воздушных налетов не было. Он пошел дальше.