В этот же день Павел Иванович беседовал на взволновавшую его тему с командирами и политработниками. Когда он спросил командира одного взвода, принято ли в подразделении поздравлять бойцов и сержантов с днем рождения, тот удивился.

— Поздравлять подчиненных с днем рождения?! Мне и в голову не приходила такая мысль.

Из дальнейших разговоров с этим офицером выяснилось, что в лучшем случае он знает имя и отчество подчиненных да где они работали. На беседы же о том, как они жили до войны, о чем думали и думают теперь, у взводного не хватало времени. На эту же тему майор заговорил в блиндаже комбата Кряжева, где присутствовало несколько офицеров.

— Кто из вас на этой неделе беседовал с бойцами попросту, как говорится, по душам? — спросил Соловьев. Все молчали.

— Знаете ли, когда день рождения у командиров взводов?

Опять молчание.

— Кто из вас послал хотя бы одно письмо на родину особо отличившихся воинов? Значит, и этого не делаете. А вы, товарищ лейтенант, знаете, что отцу младшего сержанта Галанова присвоено звание Героя Советского Союза?

— Нет, не знаю. Впервые слышу.

— Не думайте, товарищи, — сказал Павел Иванович, — что я упрекаю кого-либо из вас, нет. Причина такого положения, в общем-то, понятна. Нам всем памятны тяжелейшие бои в первый период войны… Неудачи, отступления. Теперь другое дело. Бои тяжелые, но планируем их мы, наше командование. Как видите, нам дают нормальный отдых. На душе у всех светлее, радостнее. А мы ведем себя по-старому. Давайте-ка перестраивать свои отношения с подчиненными. Оглянитесь вокруг, и вы полнее ощутите близость, сердечность своих подчиненных. Знать солдат в лицо, помнить их фамилии — это еще не все. Вызовы их к себе по делу, чаще всего для указания на недостатки, — это еще не беседы. Идите-ка в блиндажи, и перед вами откроется чудесный мир разнообразных человеческих судеб… Командиру дана власть над людьми, но эта власть механически не дает права на авторитет. Его надо завоевать. Не заискиванием, а справедливой требовательностью, заботой о людях, знанием их.

Беседа майора Соловьева с ротными командирами длилась долго. Выслушав его, они заговорили сами об очень многом, в том числе и о недостаточном внимании к ним со стороны старших начальников.

Вскоре все мы убедились, что эти разговоры в офицерской семье, затеянные политработником полка, не были напрасными. Командиры всех степеней стали чаще бывать среди личного состава. Этому во многом способствовал командир полка Додогорский, который показал пример личного участия в агитационно-пропагандистской работе. Его выступления перед бойцами и офицерами отличались глубоким содержанием, партийной страстностью и доходчивостью.

Как-то к майору Соловьеву обратился командир четвертой роты и попросил совета: как бы отметить ефрейтора Муманалиева за хорошую огневую подготовку бойцов его отделения.

Павел Иванович знал Муманалиева как отличного воина, недавно награжденного орденом Славы и медалью «За боевые заслуги». Он встал в строй на смену своему старшему брату, погибшему в боях на подступах к Ярцеву. В рапорте на имя члена Военного совета армии и начальника политотдела армии Муманалиев-младший писал: «Брат мой сражался за город Ярцево на Смоленщине. Какой это город — не знаю. Смотрел-смотрел географическую карту из учебника — не нашел Ярцева. Плохая карта. На ней весь мир, а Ярцева нет. Там погиб мой брат. Дайте мне его автомат. Хочу встать на место брата. Он был учителем в школе нашего села. Учил не только математике, но и верности в жизни. Хочу быть как он. Хочу бить врага за него, за весь Советский Союз».

Павел Иванович, как бы проверяя себя в знании людей, спросил у командира роты:

— А общественную работу он ведет?

— Как же! Требовательный и заботливый младший командир, хороший агитатор. Своих товарищей обучает русскому языку. Недавно письмо получил. Отец пишет, что весь колхоз шлет ему привет и помнит его как одного из лучших комбайнеров.

Соловьев улыбнулся. На душе стало тепло и радостно.

А ведь совсем недавно этот же командир вряд ли мог рассказать такие подробности о человеке.

— Я так думаю, — сказал майор, — что неплохо было бы написать в его родной колхоз о том, как он воюет, рассказать, за что награжден орденом.

— Я уже это сделал, — ответил ротный. — Вот оно, письмо.

Соловьев прочитал.

— Хорошее письмо. Зачитайте всему личному составу и отправляйте.

Вот она, граница

Они рождаются в боях.

С каждым днем становилось все жарче. Отцветала черешня. Белые лепестки, кружась в безветрии, медленно оседали на буйную траву. На берегу ручья, змейкой бежавшего вдоль хутора, важно расхаживали лоснящиеся от солнца грачи. Стремительные ласточки кружились над лугом. Бархатистые пчелы, перелетая с цветка на цветок, наполняли воздух мерным жужжанием и ароматом благоухающего цветения.