— Где? Где они?

Федор взял старика за плечи, поднял и увлек за собой.

— Да не туда тянешь… Не там они…

— Где же, где?

— Пойдем, покажу.

Опираясь на палку, дед шел медленно, едва переставляя больные ноги. Федор спешил, он то забегал вперед, то останавливался, поджидая старика. Мы шли за ними. Обогнули сарай. Около старой яблони показался холмик, поросший травой.

— Вот тут, — снимая шапку, сказал Ерофей. Федор упал на землю и зарыдал.

Подошел Буланов в сопровождении группы бойцов. Все сняли пилотки. Стояли молча. Потом майор спросил, кто здесь похоронен. Когда старик ответил, майор скомандовал:

— Автоматы!

— За мать солдата! Огонь!

— За брата солдата! Огонь!

В воздухе прогремело два залпа.

…Мы шли по деревенской улице.

— Родненькие, заждались вас. — Плача и смеясь от радости, навстречу бойцам бежала женщина. Она целовала каждого встречного, крепко прижала к груди Чугунова. На лице женщины залегли глубокие морщины, седые пряди волос торчали из-под ситцевого платка.

— Зачем же плакать, мать! Радоваться надо.

— От счастья это, милый, от счастья…

Она вытерла концом платка слезы.

— Федор?! Да никак ты…

— Тетка Марфа?

— Я, милый, я…

Женщина обхватила Федора и, рыдая, целовала его в щеки.

— Да будет, тетка Марфа! Успокойтесь…

— Ох, и натерпелись мы, милый.

— Не видели ли Надю?

— Как же, как же. Видела… Всех молодых сгоняли в клуб. Потом погрузили на машины и увезли…

— И Надю?

— И Надю тоже.

* * *

…Из погреба показалась кудрявая головка девочки. Увидев звездочки на пилотках бойцов, она, радостно всплеснув руками, закричала:

— Ребята, наши пришли!

Выскочив из погреба, путаясь в длинной юбке, падая, она устремилась к бойцам. За ней, жмурясь от дневного света и протирая опухшие глаза, бежали несколько мальчиков и девочек. Ребята окружили бойцов.

— Где твоя мама? — спросил Чугунов у мальчика в дырявых штанишках, из которых торчали острые коленки.

— Мамы нет, ее угнали немцы. Они ходили по избам и кричали: «Матка, ком!» Когда мама уходила, бабка Агриппина говорила ей: «Возьми узел, пропадешь в дороге». А она не взяла, уехала в одном платье. Она сказала: «Не надо мне ничего — я все равно убегу». А сама не убежала… Найдите ее.

Александр взял мальчика на руки и крепко поцеловал:

— Найдем, обязательно найдем!

И все присутствующие бойцы, словно клятву, повторили слова Чугунова: «Найдем!..»

По старой Смоленской дороге

К местам знакомым и святым…

Смоленск! Как бесконечно много

Связалось с именем твоим.

Вечером 19 сентября Додогорский послал в батальоны связных с радостным известием: приказом Верховного Главнокомандующего дивизии присвоено почетное наименование Ярцевской, и в 21 час в честь успешного наступления советских войск столица нашей Родины будет салютовать 12 артиллерийскими залпами из 124 орудий. Одновременно командирам подразделений направлялась копия телеграммы Военного совета 31-й армии. В ней Военный совет объявлял всему личному составу дивизии благодарность за мужество и отвагу, проявленные в боях за Ярцево.

…Второй батальон под командованием капитана Ефима Ивановича Каширина, выйдя к высотам, встретил упорное сопротивление противника. Наступление на этом участке фронта приостановилось. Комбат принял решение одновременным ударом всех трех рот атаковать гитлеровцев с флангов в направлении Мальцово — Китки. Новая атака намечалась на 21 час. Комсорг батальона Анатолий Горецкий решил тотчас информировать комсомольцев о предстоящей атаке. Устроившись в воронке, жирным черным карандашом торопливо писал на листках из ученической тетради:

«Прочти и передай товарищу! В 21 час атака. В это же время нам будет салютовать Москва. Оправдаем доверие Родины! Ярцевчане, утроим натиск!»

Под листовками не было никакой подписи: в батальоне уже все по предыдущим боям знали, что пишет комсорг. Горецкий разбросал листовки по ближайшим ячейкам. Не прошло и двадцати минут, как весь личный состав узнал радостную весть о салюте и о предстоящей атаке.

Взвились красная и белая ракеты. На гребне высот вспыхнули разрывы снарядов и мин, застрочили пулеметы и автоматы. Сигнал, поданный комбатом, поднял воинов в атаку. Над полем разнеслось многоголосое «ура». А в это же время в вечернем небе Москвы разноцветными огнями сверкали залпы салюта в честь тех, кто вел бой.

Взломав сильно укрепленную оборонительную полосу гитлеровцев, запирающую так называемые «Смоленские ворота», преодолевая сопротивление врага, 31-я армия, в состав которой входила наша дивизия, уверенно продвигалась вперед, взаимодействуя с другими армиями фронта.

Три дня и три ночи полк вел ожесточенные бои. А когда выдалась тактическая пауза, к передовой подтягивались тыловые подразделения. Бойцы приводили в порядок обмундирование, пополняли запасы патронов, гранат.