Читаем Фронтовая юность полностью

На следующий день я вместе с парторгом отправился в тыл полка, где обучалось молодое пополнение. Еще накануне мы помогли агитаторам подготовить на русском и казахском языках боевые листки, посвященные предстоящему учению, на котором должны были отрабатываться задачи штурма оборонительных укреплений противника. Партийные и комсомольские активисты, принимавшие участие в учении, имели задание еще раз напомнить молодежи о лопате, передать свой опыт самоокапывания. Пригласили на занятие в поле самых бывалых воинов — участников первой мировой войны: повара Ивана Софроновича Бурмистрова и телефониста из роты связи Леонида Зиновьевича Суслова. Они уже в годах, но силе и сноровке старых солдат можно было позавидовать. Софроныч и Зиновьич, как их любовно называли бойцы, — неразлучные друзья. Объединяли их не только прожитые годы, но думы о семье, доме. Оба вот уже более полугода не получали писем от сыновей с фронта, хотя и сами находились в действующей армии. Не за себя, за сыновей тревожились. При встрече один любопытствовал у другого: «Есть весточка, Софроныч?» — «Пока нет, Зиновьич». И, уединившись где-либо в укромном месте, молча раскуривали самокрутки. Выкурят, разойдутся молча, и так до следующего раза.

Перед началом учения комсорг роты Татевосян на фанерном листе написал:

«Как нельзя научиться метко стрелять, если не упражняться в стрельбе, так нельзя научиться и окапываться под огнем противника, если постоянно не тренироваться в этом».

У лозунга толпились бойцы. Разгладив усы, Софроныч начал беседу:

— Помню, в первую мировую войну заняли мы один рубеж. Я окопался. Добротный вырыл окоп — глубокий, удобный, с хорошим бруствером. Рядом со мной лежал товарищ. Чуть-чуть поцарапал землю и на этом успокоился. «Рыть надо глубже», — говорю ему. «И так хорошо», — отвечает. Лежим. Я бью по неприятелю. Сосед тоже стреляет. Вдруг он смолк. Оглянулся я, а парень лежит, раскинув руки. Убит. Из-за чего, спрашивается, человек жизни лишился? Из-за своей лени. Лишний раз лопатой копнуть не захотел. А ведь давно известно, что, когда зароешься в землю глубоко, ни танк, ни мина, ни пуля тебя не возьмет. Не верите?! А ну-ка, Зиновьич, расскажи, что на этот счет Климент Ефремович говорил.

Зиновьич — участник встречи с Маршалом Советского Союза К. Е. Ворошиловым, посетившим 15 июля 1942 года нашу дивизию во время ее тактических учений.

— Что ж, рассказать можно, — с достоинством начал он. — Слушайте и запоминайте совет товарища маршала. Выступил тогда Климент Ефремович на красноармейском митинге. От Центрального Комитета партии и нашего правительства привет всем бойцам и командирам передал, пожелал нам хороших боевых успехов. Высоко оценил он знание бойцами техники. Но не только хвалил нас, а и критиковал. «Плохо вы, товарищи бойцы, — говорил он, — научились еще маскироваться. Нет еще четкости и быстроты в выполнении приказаний командиров. Слабо, без напряжения делаете перебежки». Укорял нас за то, что не пользуемся лопатами. «А кто из вас раньше времени хочет идти до прабабушки? — спрашивал Климент Ефремович. Мы хором отвечали: «Никто!» «А коль так, — говорил товарищ Ворошилов, — то нельзя пренебрегать лопатой. Она такое же оружие, как винтовка: от пули спасет и в рукопашной поможет».[3]

По сосредоточенным лицам бойцов было видно, что выступления Софроныча и Зиновьича сильно подействовали на них. Некоторые тут же развязывали вещевые мешки и, извлекая из них лопаты, прикрепляли к поясным ремням. Софроныч, видя это, прищуривал глаза и говорил:

— Добре, добре, сынки… Так-то будет лучше.

По пути с полевых занятий я заглянул к комсоргу батареи 76-миллиметровых пушек Василию Гречишникову. Когда договорились о рассмотрении на бюро заявлений вновь вступающих в комсомол, он сказал:

— Знаете, у нас среди комсомольцев идут разговоры о соревновании между расчетами за то, чтобы при наступлении не отставать от боевых порядков стрелковых подразделений.

Соревнование в бою? Это было еще одним почином комсомольцев. Не зная еще, как отнесется к нему командование, я сказал Гречишникову, что дело стоящее.

…Шла напряженная учеба и у снайперов. Расположившись в тылу полка, они изучали винтовку с оптическим прицелом, совершенствовали меткость стрельбы, обучались правилам маскировки, умению быстро ориентироваться в обстановке. Трудным было научиться выдержке, чтобы, когда потребуется, часами лежать не шелохнувшись.

Занятия по теории сочетались с практикой. Снайперы, чередуясь между собой, через день ходили на «охоту». Удача сопутствовала им не всегда, первое время они часто делали промахи из-за спешки, невнимательности, неумения быстро определить силу ветра, дистанцию до цели.

Головачев каждый раз устраивал обстоятельные разборы действий снайперов на позициях, давал бойцам советы.

— Как определить силу ветра? — спрашивал офицер.

Новички отвечали невпопад, а некоторые даже удивлялись: чего, мол, тут сложного, стоишь — чувствуешь на себе, какой ветер.

На это Головачев отвечал: