Читаем Фронтовая юность полностью

Стрелок-казах отошел вправо, продолжая наблюдение, а комсорг решил выяснить, почему двое военных оказались здесь, а не на постах.

— Связь восстанавливали да заблудились в темноте, — ответили те, вытянувшись по стойке «смирно». Они даже назвали фамилии командира роты и батальона, в которых якобы проходили службу.

Но вот из-за облака выглянул край луны. Переливистые блики заиграли на штыках винтовок «связистов». Но почему эти люди, будучи в траншее, ходят с примкнутым к винтовке штыком? Ведь бойцы батальона, да и полка, носили штык на поясе и пользовались им только тогда, когда шли в атаку. Это насторожило Мурата. Вызвало недоумение и то, что военнослужащие были при противогазах. Ими обычно пренебрегали, тем более их не надевали разведчики, саперы или связисты, выходившие на выполнение заданий. А вот катушек с телефонным проводом или подсумка для инструментов у «связистов» не оказалось.

Мурат вынул из кобуры наган и властно предложил отдать винтовки. Задержанные сделали резкий рывок вперед, но на их пути с автоматом на изготовку встал воин-казах.

— Отдай винтовка… Тебе лейтенант говорит…

«Заблудившихся» доставили в блиндаж командира взвода. При свете коптилки проверили документы: красноармейские книжки, временные наградные удостоверения к медалям «За боевые заслуги». Казалось бы, все в порядке…

— Когда получили медаль? — спросил Мурат.

— Недавно.

— Покажи!

Тот, что повыше ростом, распахнул шинель. Действительно, на груди блестела медаль.

— Вместе с товарищем получали… Командир полка вручал…

Номер медали с документом сходится, — заметил Мурат, — да только номер-то этот довоенный. Сейчас уже многозначные номера — после каждого боя происходят награждения. У нас в полку только за три месяца тридцать человек награждено. А сколько таких полков, как наш! Нет, тут что-то не так.

В особом отделе установили: задержанные — вражеские лазутчики.

* * *

Чувствовалось, что не за горами время, когда начнутся крупные наступательные действия наших войск. В ротах стали более интенсивно проводиться занятия, в ходе которых отрабатывались приемы ведения наступательного боя в условиях сильно пересеченной местности. Люди занимались старательно.

Как-то ко мне обратились молодые воины с просьбой организовать встречу с однополчанами, которые хорошо дрались в минувших наступательных боях. Посоветовался с Булановым. Он порекомендовал пригласить бойцов и сержантов, участвовавших в сражении под Москвой. Вначале я хотел устроить встречу молодых воинов со всеми ветеранами полка, но майор отнесся к этому отрицательно.

— Конечно, — сказал он, — и от такой встречи польза будет, но лучше, если мы соберем отдельно стрелков, пулеметчиков, минометчиков, артиллеристов. Тогда разговор пойдет не вообще, а конкретно, с учетом особенностей действий в наступлении каждого подразделения.

Такого же мнения придерживался и командир полка.

…Вокруг сержанта Степана Головко собралась группа новичков. Среди них — казахи, русские, украинцы, армяне, белорусы. Свернув цигарку и глубоко затянувшись, он начал рассказ:

— Я так думаю: когда идешь в наступление, главное — выбить фашистов из первой траншеи. А потом догоняй их и бей, не давай уходить. Бей штыком, гранатой, прикладом — чем угодно. Кто врага бьет, тому погибать некогда. Помню, как рядовой Беляев преследовал противника в одном из боев. Бежит, глаз с гитлеровцев не спускает, стреляет на ходу. К его боевому счету тогда с пяток убитых фашистов прибавилось. После боя медалью наградили. А у бойца Туримбекова — был у нас такой стрелок — получилось иначе. Забыл он в бою про свою основную обязанность — фашистов из автомата бить. Бежал вперед, а огня не вел. Ну, фашист пулей его и снял. Так что запомните: на поле боя все должны стрелять, но стрелять, конечно, с толком. Когда все поливают неприятеля каленым свинцом, тогда враг побежит без оглядки. А нам только это и нужно. В такой момент самый раз вперед продвигаться. Головы в бою не теряй, команду выполняй точно, продвигайся вперед, от товарищей не отставай. Тогда фашисту не устоять против нас.

Бойцы внимательно слушали Степана.

— Все это хорошо! Спасибо за науку, — сказал один из молодых воинов с энергичным лицом. — А вот по-моему, труднее всего приходится в разведке. Хотел бы я стать разведчиком.

— Бывал я в разведке, — сказал Головко, — да только об этом лучше всего может рассказать сержант Михаил Чубенко. Много «языков» он взял. Все тонкости разведки знает.

Бойцы попросили Чубенко рассказать о себе.