Формирование полка Латыпова и подготовка к выходу в немецкий тыл длились недолго и, вероятно, поэтому оставили в моей памяти немногое. Запомнилось только, что все отряды были прекрасно экипированы и вооружены. Валдай опустел, и уже только из штабных радиограмм могли мы узнавать о том, как разворачивались события дальше. Войска Северо-Западного фронта, взломав вражескую оборону, продвинулись вперед на несколько десятков километров и в районе Демянска загнали 16-ю гитлеровскую армию в «котел». Однако вражеские части под Старой Руссой упорно сопротивлялись и город не сдали. Наступление продолжалось в направлении городов Торопец и Холм.

А потом стали возвращаться отряды полка Латыпова. Как были они непохожи на самих себя, выходивших отсюда какую-то неделю-две назад! Измотанные в боях, измученные многими бессонными ночами, похудевшие, обросшие бородами люди. Огромные потери. И все-таки — ни следа уныния. Вот что рассказали наши товарищи.

Бой за Старую Руссу был очень тяжелым. Как нападавшие, так и оборонявшиеся вели его упорно, настойчиво, не считаясь ни с чем. Партизаны несколько раз врывались в город с тыла и всякий раз, не будучи в силах закрепиться, отходили, неся значительные потери. Атаки с фронта тоже не имели успеха, хотя и велись беспрерывно, и бой здесь кипел не умолкая. Как противник, так и наши войска теряли силы, истощали резервы, но ни одна из сторон перевеса добиться не могла. Несколько раз в город врывались танки, но без поддержки пехоты они не могли, конечно, решить бой в нашу пользу.

Через несколько дней, имея крупные потери и нанеся не меньший урон противнику, наши войска отошли и закрепились на заранее подготовленных позициях. Положение же партизанского полка было значительно тяжелее: ему предстояло пройти по тылам взбудораженного до предела противника, перейти линию фронта и только после этого оказаться вне боя. Впрочем, поотрядный выход в советский тыл прошел успешно. И, несмотря на то что Старую Руссу взять не удалось, настроение у всех было приподнятым — 16-я армия противника в Демянском «мешке».

В историю обороны Ленинграда попытки деблокады города, предпринятые в начале 1942 года, вошли как неудачные: не хватило сил и средств, сказались недочеты в организации наступления. Однако каждому сегодня ясно, что активные действия советских войск в течение всего года срывали готовившийся новый штурм города.

С начала войны прошло уже более полугода. Известно, каким трудным, напряженным, а во многом и трагическим было это время. Но несло оно нам не только горечь потерь и поражений. Страна перестраивала всю свою жизнь на новый, военный лад. Тыл жил лозунгом «Все для фронта, все для победы!», а оружие, выкованное в тылу, попадало в руки людей, закаленных первыми битвами, набравшихся опыта и воинского умения. Это была суровая школа, но учила она крепко-накрепко.

Многое вынесли в первые месяцы войны ленинградские партизаны, коммунисты-подпольщики. К зиме гитлеровцам удалось, например, почти полностью подавить партизанское движение в северных районах области, нанести жестокие удары по партийному подполью. Но на фоне тяжелых потерь яркой звездой начинал светить легендарный Партизанский край, созданный в южных районах 2-й Ленинградской партизанской бригадой. О нем и поведу я речь дальше.

Часть вторая

Партизанский край

Но победим скорее, чем умрем!

В СЕРБОЛОВСКИХ ЛЕСАХ

1942 год, 10–25 февраля

Вначале февраля вышедшие из-под Старой Руссы партизанские отряды и часть других отрядов, находившихся в то время в Валдае, были объединены в полк, перед которым ставилась задача проникнуть в глубокий немецкий тыл и действовать на коммуникациях в районе Порхова. Наши курсы готовились в это время к первому выпуску, однако мне участвовать в нем не пришлось: я опять получил новое назначение — на должность начальника штаба этого полка. Он был скомплектован, экипирован и вооружен чрезвычайно быстро: помню, что на сборы мне остались ровно сутки, а потом — в путь, так что все знакомства состоялись почти на бегу. Правда, времени на это особенно и не требовалось: из партизан, находившихся тогда в Валдае, многие знали друг друга или хотя бы друг о друге слышали.

Комиссара полка старшего политрука М. Ф. Назарова я до этого не знал. Зато с командиром был знаком очень хорошо: это был тот самый Павел Фаддеевич Скородумов, вместе с которым мы вышли из Ленинграда в составе полка Петрова: я командиром 6-го, а он — 7-го батальона. Это с ним шел командир нашего полка к месту сбора в Лютых Болотах.