Читаем Фридрих Барбаросса полностью

Нет уж, дорогие мои, я вас научу жить по законам. И первым делом пересчитать и переписать каждый дом, сколько человек проживают в нем и сколько из них мужчин. Далее пересчитать все полезные постройки и новые регулярно вносить в списки. Ежели хозяева дома скажут, де это у нас и не дом, а так… м-м, сарай или беседка для отдыха, и платить мы не будем. Необходимо внести следующее уточнение, деньги взимаются с каждого дома, где есть очаг, и если два очага, брать вдвое против обыкновенного. Обязательно нужно установить фиксированный налог на мельницы, казармы, а также с каждого склада и сарая. С рыбаками проще — отдадут треть улова и будет с них. А вот с кузнецов и вообще мастеровых следует либо взимать плату, либо привлекать их на потребные властям дела, в этом случае городской совет или подеста заплатит за сделанную ими работу из городской казны.

Каждый день суды, суды, суды… Города жалуются друг на друга, а мне разбирать, назначая штрафы. Давеча судил Милан, который дороги перекрыл, собственным налогом обложил и пару городов захватил беззаконно. Всех жителей в одном исподнем из ворот под зад коленом выпроводили, пообещав, что пристрелят любого, кто окажется на расстоянии пущенной стрелы от городской черты. Женщин, детей, немощных стариков… разумеется, миланцы были виновны, и я назначил штраф и велел вернуть людям их имущество.

Выслушав обвинителей и мой приговор, представители Милана посоветовались между собой, посчитали что-то на пергаменте, после чего предложили 4000 фунтов в качестве компенсации за угнетенные свободы. Сумма немалая, но для меня важнее другое — Милан дал понять, что признает мои права. Вот это ценно!

В Италии все имеет свою определенную цену. Причем в ходу звонкая монета, а не товарообмен, более свойственный германским землям. Оплата золотом или серебром намного удобнее обмена товара на товар, потому как, если ты, скажем, меняешь рыбу на крупу, потом следи, чтобы эта крупа плесенью не покрылась, чтобы жучки там не завелись или черви — в общем, меняй на что-то другое. Монеты же от долгого лежания не портятся. Их можно, если что, и в землю зарыть. Еще я узнал странное — должник может вместо оплаты золотом или товаром подписать кусок пергамента, в котором четко сказано, к какому сроку и сколько он обязуется заплатить, и что полагается сделать с ним в случае неуплаты. Самое удивительное, что к этому относятся без смеха, принимая лоскут с записью долга с тем же почтением, с каким принимали бы чистое золото. Если должник не платит в срок, этот самый пергамент несут в суд, и судья принимает его как важнейшее доказательство вины, после чего выносит приговор. Интересно, так же свято они станут блюсти клятву, если прописать ее на пергаменте?

После Милана своего представителя для переговоров прислал город Венеция, роль посла исполнил сын дожа, приятный молодой человек, который буквально с порога предложил заключить договор, согласно которому я как будущий император принимаю и признаю границы владения Венеции, а за это они признают меня своим господином. Венецианты просили позволения свободного передвижения их подданных по всей территории Италии, за что предлагали ежегодную выплату 50 фунтов золота, 50 мешков перца и сверх того по куску роскошной материи. Разумеется, я тут же принял это предложение, доказывающее, что богатая Венеция восприняла меня не как формального царька, который будет вечно сидеть в своей Германии, и не станет совать нос в итальянские проблемы, нет, Венеция была готова принять меня как реального императора.

Что же до Павии, здесь мы могли жить сколько пожелаем, пользуясь радушием и гостеприимством городских властей. Что же до железного венца, его я мог получить не раньше, чем покараю их извечного врага — город Тортону. Только победив Тортону, я смогу увенчать себя короной лангобардов. Именно такое задание приготовили мне старейшины города. И я не собирался их разочаровывать. Тем более что и Виттельсбах, по всей видимости, прикипел к своей очаровательной супруге, которая, несмотря на все его просьбы, продолжала носить длинную бороду, на которую теперь она надевала мое кольцо.

— Смотри, Отто, привыкнешь целоваться с бородатой красавицей, придется обзаводиться выводком задастых пажей! — беззлобно шутил Эберхард.

— Пажи как раз безбородые, а вот здоровые бородатые дядьки вроде тебя, — хохотал Виттельсбах. — Словом, коли действительно удастся пристраститься, первым делом загляну в твой шатер.

— Чур меня, чур! — недовольно фыркает котяра. — После таких угроз, пожалуй, придется спать в обнимку с мечом.

В обнимку с мечом спали мы все.