— Отведай же, король германцев, хлеба, выросшего на наших нивах, — второй гном протянул каравай, который, вежливо склонившись, принял у него Эберхард, дабы передать мне. По всей видимости, церемония затягивалась.

— Лучше бы они поляну какую накрыли, — с сожалением прошептал жующий корку Гийом Биандрате.

— Лучше бы сразу в город пригласили, — хором ответствовали ему Отто и Манфред.

— Прими же благословение моего народа! — снова запищал предводитель, и тут я разглядел странное. У всех гномов были гладкие безусые лица и длинные, завязанные узлом под подбородком бороды. Мучимый смутной догадкой, я шагнул к главному коротышке и провел рукой по его лицу.

— Ой! — пискнул гном, пытаясь снова собрать в фальшивую бороду свои длинные каштановые волосы.

— С какой же это стати красивая девочка уродует себя мужской бородой? — спросил я, присаживаясь перед ней на корточки и заглядывая в ясные глазки.

— Это прическа лангобардов, — без тени смущения сообщила она, уже не пытаясь вернуть бородищу на место.

— Мне кажется, так тебе намного лучше, — я погладил девочку по щеке, и тут же остальные лжегномы принялись развязывать и расплетать свои бороды.

— Неужели старейшины города послали вас встречать короля? — изумился Эберхард, весело разглядывая девчонок.

— Нет, конечно! — Стоящая ближе всех ко мне малышка ловко надела венок мне на голову. Другая протянула такой же стоящему ближе всех ко мне Гийому Биандрате.

— Они ждут вас у третьего камня, а мы дошли аж до двенадцатого. Тайно, ну, чтобы быть первыми, кто встретит.

— Что же, тогда пойдемте к третьему камню вместе, — предложил я.

— Нет, не пропустим! — хором возмутились чудные девочки. — Сначала нужно откупиться.

— Сколько же стоит пройти к третьему камню? — с серьезным выражением лица поинтересовался Эберхард, распуская завязки кошеля.

— Вы должны одарить каждую из нас, — весело предложила главная. — Но это еще не все. Нам мало золота, мы хотим получить человеческую жертву.

— Чего?! — возмутился Отто, на треть вытащив из ножен меч. Все-таки девочки его здорово напугали.

— Не чего, а кого. Мы, девы, потомки древних лигуров, требуем у тебя, король Германии, отдать нам этого верзилу, — девочка храбро ткнула пальцем в сторону готового броситься на них с мечом Отто, — ибо мы избираем его в мужья моей старшей сестре.

Девочки весело засмеялись, прикрывая лица ладошками и длинными рукавами.

— А что, твоя сестра — страшная уродина или полная дура? Почему она не может найти себе мужа среди своих соседей? — поинтересовался Манфред.

— Моя сестра — не дура и не уродина. Она самая красивая девушка Павии, просто, по нашей семейной традиции, она должна выйти замуж за знаменосца короля или императора. У моего папы не было сестры, да и подходящего знаменосца к нам не заезжало, и у дедушки не было знаменосца, то есть сестры. А вот у прапрабабушки был! И теперь у моей сестры будет!!! Об том лет пять назад сообщила ей бродячая гадалка. Она так и сказала: «Не вздумай, девка, выходить замуж за кого-нибудь из местных. Скоро, едва ты расцветешь, в Павию придет король, в свите которого ищи своего жениха». Моя сестра спросила, как она узнает предсказанного ей иноземца, и старуха, представляете, сказала, что в руках у него будет знамя! А ведь гадалка была не из местных и не могла знать о нашем обычае.

— Что ж, если твоя сестра действительно так хороша, не вижу причин отказывать ей. — Я подтолкнул вперед опешившего от такого поворота Виттельсбаха. — Что ж, Отто, после церемонии встречи можешь зайти в дом к своей невесте, и… знамя, пожалуй, с собой прихвати, а то ведь не признает.

Обрадованные девочки запрыгали на месте и танцевали всю дорогу, пока мы двигались в сторону города, где нас уже ждали архиепископ и его многочисленная свита. Правда, вторая церемония приветствия понравилась нам куда меньше, нежели первая, да и, признаться, стерлась из памяти, как стираются все похожие одна на другую скучные официальные встречи. Только одно, когда «предводительница гномов», ее звали Изольда, увидела толпу разодетых в дорогие одежды вельмож, она заставила меня спешиться и, взяв за руку, потащила в сторону города, громко крича: «Ура, Барбаросса!!! Встречайте Барбароссу!»

— Ура, Барбаросса! — послушно отреагировали встречающие нас вельможи.

Барбаросса — рыжебородый. Что же, почти у всех правителей было прозвище, Пипина звали Короткий за его маленькие ножки, моего отца — Одноглазым. Генрих Черный, Генрих Гордый… Барбаросса… ничем не хуже прочих. Так, с легкой руки маленькой проказницы, я сделался Фридрихом Барбароссой.

Глава 20

Свадьба знаменосца

Весь украшенный цветами, сконфуженный и перецелованный, согласно «древним обычаям», Отто был усажен за накрытый стол недалеко от меня, хитрющих девчонок мы пригласили тоже, так что они расселись среди моих воинов.

— Ты действительно хочешь отпустить Виттельсбаха черт-те куда и со знаменем в руках? — полюбопытствовал уплетающий куриную ножку Эберхард.