Читаем Франциск Ассизский и католическая святость полностью

Проповедуя рабско-наемнические отношения человека с Богом, он призывал исполнять им же созданный Устав не для стремления к совершенству и не из чувства сыновней преданности и любви к своему Небесному Отцу и Создателю, а именно в угоду Богу, ибо таким людям за это обещается благословение Божие и Францисково92. Благое дело подаяния милостыни творил сам и призывал творить всех с тою целью, что за это последует большая награда от Бога93. В толковании на молитву «Отче наш», которое также резко отходит от святоотеческой традиции, фразу «остави нам долги наши» Франциск понимает как действие Бога, проистекающее из-за человеческих заслуг перед Ним94. Искушения, ниспосылаемые человеку, по учению ассизпа, даются ему для увенчания его заслуг95. На одном из островов, где Франциск как-то раз постился, Господь совершил, как сказано, множество чудес ради его заслуг96; и «чудеса» по заслугам Франциска и «святых» братий его Ордена совершались неоднократно97 — впрочем, характер этих чудес не совсем ясен... Далее оказывается, что по заслугам Франциска неоднократно спасались души умерших братий Ордена98, а также возрастало и выдерживалось до конца доброе начало99.

Характерно, что абсолютно аналогичное учение о приобретении и действенности заслуг исповедует правоверный тибетский буддизм: «Силою заслуг, которые я стяжал трудами на этапах пути, да обретут все живые существа возможность трудиться подобным же образом. Сколько ни есть живых существ, испытывающих сердечные и телесные муки, пусть все они избавятся от страданий силою моих заслуг»100. Интересно подметить, что такое гордостное самосознание буддиста, искренне верящего в возможность спасения людей, которое он дарует им, и исповедующего эту возможность в ежедневной медитативной практике, дословно воспроизводит вышеприведённые свидетельства и факты из жизни Франциска, мечтавшего о сокровищах, которыми Бог наградит его за его страдания-заслуги101.

Одним словом, Франциск со своими «меньшими братьями», а равно все католики издавна и поныне ведут счёт и бухучёт всех своих подвигов, заслуг и достижений — да так усердно, что придумали уже «сокровищницу добрых дел», из которой папа щедродательною десницею раздаёт их направо и налево.

Как же по поводу добродетелей высказывались древние отцы Церкви? «Если возможно для тебя, делай добро и не ради будущего воздаяния», — говорит преподобный Исаак Сирин102. «Храни безмолвие и не веди счёт своим достижениям», — поучает Авва Виссарион103. Их мысль продолжает святитель Нифонт Цареградский: «не должно удовлетворяться добрыми своими делами, и не уповай на них, потому что не знаем, угодны ли они, или не угодны Богу»104. Почему так? Потому что «как черпая воду из источников, иногда неприметно зачерпываем и жабу вместе с водою, так часто, совершая дела добродетели, мы тайно выполняем сплетённые с ними страсти... Ко всем же сим добродетелям прилипает тщеславие, как... отрава»105. Поэтому никакая «добродетель не может быть совершена без смиренномудрия»106, которым прогоняется и отсекается гордость и тщеславие, неизменно её сопровождающие. Тем более, что «смирение и без дел многие прегрешения делает простительными. Напротив того, без смирения и дела бесполезны, даже уготовляют нам много худого... Что соль для всякой пищи, то смирение для всякой добродетели». И «пока не смирится человек, не получает награды за своё делание... Воздаяние же бывает уже не добродетели и не труду ради неё, но рождающемуся от них смирению. Если же оно оскудеет, то первые будут напрасны... А когда человек возлюбил гордыню, не знает уже сокрушения» — прекрасно завершает преподобный Исаак Сирин107.

Современные подвижники лишь подтверждают единодушное свидетельство отцов древности. «Телесный [подвиг], если не перейдёт в душевный, — совершенно бесплоден, — более вреден, чем полезен, — пишет святитель Игнатий Брянчанинов, — удовлетворяя человека, не допускает его смириться, напротив того, приводит к высоте мнение о себе, как о подвижнике, не подобном прочим немощным человекам»108. Помимо этого, оказывается, что истинные добродетели суть не «добрые дела» католиков, которые они складывают в свою сокровищницу, а, как учит Авва Дорофей, качества или свойства души, приобретённые ею в результате борьбы с грехом, а именно: послушание, воздержание, сострадание, отсечение своей воли, кротость, терпение, мужество, скрепляемые, разумеется, смирением, без коего добродетель таковою не является109; начало же всех добродетелей — вера110, соединённая с любовию и надеждой111, а не «заслуги», приводящие человека лишь к высокомерию и тщеславию.