Уже в 1921 году Франклин принял предложение отделения Демократической партии штата Нью-Йорк стать ее ответственным исполнительным чиновником. Это, разумеется, было лишь средство поддержать его настроение — никакой зарплаты за рекомендации, которые он давал, не выходя из дома, он не получал, но моральное удовлетворение было немалым. При этом, как мы увидим, в отношении собственного вознаграждения Рузвельт проводил совершенно четкое разграничение: он не получал денег за партийную и другую общественную работу, но требовал оплаты своего труда, когда речь шла о выполнении поручений бизнеса. Хотя он и владел немалым состоянием, но был убежден — и это являлось делом принципа, который он стремился не нарушать и после того, как с ним случилось несчастье, — что не просто обязан работать, но и получать должное вознаграждение, что только так он сможет оправдать свое существование. Деньги — в этом он был убежден — вполне достойное средство измерения пользы той или иной деятельности, кроме чисто общественной.

Показательно, что Рузвельт сохранил членский билет своего гольф-клуба, регулярно платил членские взносы и не раз говорил, возможно, не очень кривя душой, как он будет играть, когда выздоровеет^{164}.

Для выздоровления предпринимались любые мыслимые усилия. Каждое утро Франклин на костылях выходил в свой сад. Вначале удавалось сделать лишь один-два шага, затем силы оставляли его. Постепенно дистанция увеличивалась. Удавалось пройти десяток шагов, а затем и больше. Однако поставленную задачу — самостоятельно добраться до ворот имения в Гайд-Парке, а затем до почтового ящика на расстоянии приблизительно полукилометра — Рузвельт так никогда и не смог выполнить. Тем не менее каждое утро, часто в сопровождении друзей или членов семьи, он отправлялся в свое мучительное путешествие. Преодолевая боль и усталость, он болтал, шутил, смеялся собственным шуткам и остротам спутников, которые отлично понимали его состояние, но делали вид, что просто разделяют его веселое настроение. Каждый день расстояние увеличивалось хотя бы на один шаг.

Одновременно упорный в достижении своих целей Рузвельт занимался утомительными, порой изматывавшими спортивными упражнениями, стремясь максимально укрепить грудь, плечевой пояс, руки, и в этом он в полной мере преуспел. Более того, он уверовал, что чудодейственное воздействие окажут на него плавание и упражнения в воде. В его собственном имении бассейна не было, но Франклин договорился с соседом, миллионером и филантропом Винсентом Астором, который охотно предоставил в его распоряжение свой удобный обширный бассейн. При этом обеспечивалась тайна: когда плавал Франклин, охрана следила, чтобы к бассейну не приближался ни один человек.

Можно выражать скепсис по поводу той веры в силу воды, которая появилась у Рузвельта, но, поистине, утопающий хватается за соломинку, а в данном случае соломинка оказалась довольно прочной. Ежедневное плавание значительно укрепило Франклина и в немалой степени способствовало тому, что он внешне приобретал вид здорового, цветущего человека. «Вода привела меня к тому состоянию, в котором я оказался, и вода меня восстановит», — не раз повторял Рузвельт^{165}.

Энергичные усилия приносили постепенно всё новые, хотя, казалось бы, и мелкие результаты. Со временем Рузвельт стал отказываться от сопровождения, когда ему надо было пройти небольшое расстояние. Мало кто знал, что он идет, не просто опираясь на трость, а перенося на прочную опору основную тяжесть своего тела, что нижняя часть туловища находится в плотных металлических оковах. Мучительная боль, которую он при этом испытывал, не подлежала оглашению. Прилагались все старания, чтобы на фотографии, тем более предназначенные для прессы, ни в коем случае не попадал Рузвельт в инвалидном кресле. Семейство папарацци тогда еще не расплодилось, фотографы вели себя в основном прилично. Читатели газет, особенно ньюйоркцы, лучше знавшие Рузвельта, чем жители других штатов, верили, что он действительно поправляется. Благоприятное впечатление производили на них фото улыбающегося Рузвельта, вроде бы беззаботно шагавшего с тросточкой по аллее, а на самом деле с огромными усилиями преодолевавшего крохотное расстояние от дома до машины.

Будни двадцатых годов

Благодаря собственной энергии, силе духа, неуклонной, хотя и мало обоснованной уверенности, что он сможет выздороветь, опираясь на поддержку жены, партнеров и друзей, всего своего небольшого неофициального штаба, Франклин Рузвельт оставался если не в центре, то во всяком случае в пределах политического истеблишмента Демократической партии. В первые годы после заболевания он не был в состоянии посещать митинги, приемы и прочие общественные мероприятия, столь важные для «политического животного». Но Элеонора исправно бывала на многих подобных акциях, и постепенно их участники стали воспринимать ее как выразительницу позиций мужа.