Читаем Франклин Рузвельт полностью

По тому же образцу Гувер в 1918 году создал новую структуру, на этот раз с участием государства, — American Relief Administration (ARA) — Американскую администрацию помощи, которая ставила своей целью оказание помощи народам Европы, пострадавшим во время войны. ARA распространила свою деятельность и на Россию, правда, только на те ее районы, которые во время Гражданской войны находились под контролем белой армии. Позже, в 1921 году, когда после Гражданской войны начался тягчайший голод, Гувер перенес благородную работу своей организации на советскую Россию и его помощь была скрепя сердце принята правительством Ленина, ибо по политической инерции большевики рассматривали ARA не как гуманитарную организацию, спасающую миллионы жизней, а как прибежище диверсантов и шпионов.

Франклин Рузвельт высоко ценил Герберта Гувера, полагая, что это единственный человек, который может спасти демократов на президентских выборах. Он несколько раз встречался с руководителем ARA, предлагая ему перейти из числа сторонников Республиканской партии (официально он не был ее членом) в ряды Демократической партии и стать ее кандидатом на президентский пост. Более того, старый гарвардский приятель Франклина Луис Вееле выступил даже с идеей о двойном выдвижении — Гувера в президенты и Рузвельта в вице-президенты{143}. 6 марта 1920 года Рузвельты пригласили Гувера на обед, во время которого и было сделано соблазнительное предложение, с упором на то, что их гость — сторонник Лиги Наций, тогда как Республиканская партия относится к идее международной организации отрицательно или по крайней мере с опаской.

Ничего из этой затеи не получилось, так как Гувер решительно отверг предложение, а 20 марта объявил себя «прогрессивным республиканцем». Именно в качестве кандидата от Республиканской партии он и стал президентом, правда, только через восемь лет, и вошел в историю вначале как символ американского процветания, а вслед за этим как невольный виновник Великой депрессии, начавшейся в 1929 году. Именно на него обрушились все обвинения в катастрофическом развале хозяйственной жизни страны.

Тем временем демократы усиленно подыскивали новых достойных кандидатов на президентский пост. В этих действиях активно участвовал Рузвельт, почувствовавший, что он всё увереннее выходит на новый политический уровень.

Понимая, что его карьере в военно-морском министерстве приходит конец, Франклин решил нанести удар своему шефу, который так легко прощал ему прегрешения и нарушения указаний. Рузвельт продемонстрировал, что может быть неблагодарным, беспощадным и расчетливым. Избрав для своего выступления такую, казалось бы, далекую от военных дел организацию, как Бруклинская музыкальная академия, он устроил здесь 1 февраля 1920 года собрание, на котором присутствовало около 1500 человек. Оратор заявил шокированной аудитории, что в своих попытках должным образом подготовить флот к войне он совершил столько незаконных актов, что их хватило бы на 999 лет тюрьмы. К примеру, по его приказу на корабельные пушки было потрачено 40 тысяч долларов, прежде чем конгресс дал на это разрешение. Он добавил, что в своих действиях постоянно встречал сопротивление не только министра, но и президента{144}.

И тяжелобольной, парализованный Вильсон, и Дэниелс чувствовали себя преданными ретивым заместителем министра. Рузвельт принес им сухие извинения, добавив, что в газетных отчетах его выступление было извращено{145}. Было ясно, однако, что с работой в министерстве скоро придется распрощаться. Рузвельт не жалел об этом. Он намеревался выйти на национальную сцену в качестве одного из активных действующих лиц, а не статиста-чиновника, пусть и высокого ранга.

Такие намерения у него складывались в течение сравнительно долгого времени. Свидетельством этого стала его речь на заседании Национального комитета Демократической партии 29 мая 1919 года, которую можно рассматривать как первое программное выступление общенационального уровня. Рузвельт полагал, что Республиканская партия теперь полностью избавилась от своего либерального крыла, что именно демократы стали носителями либерально-прогрессистских ценностей. Именно они должны стать выразителями интересов большинства народа. Только это обеспечит им власть и пост президента.

В июне 1920 года Рузвельт взял в министерстве неоплачиваемый отпуск для участия в съезде Демократической партии, 13 июля подал президенту заявление об отставке, а 6 августа официально объявил об уходе с поста заместителя министра.

Перейти на страницу:

Все книги серии Жизнь замечательных людей

Газзаев
Газзаев

Имя Валерия Газзаева хорошо известно миллионам любителей футбола. Завершив карьеру футболиста, талантливый нападающий середины семидесятых — восьмидесятых годов связал свою дальнейшую жизнь с одной из самых трудных спортивных профессий, стал футбольным тренером. Беззаветно преданный своему делу, он смог добиться выдающихся успехов и получил широкое признание не только в нашей стране, но и за рубежом.Жизненный путь, который прошел герой книги Анатолия Житнухина, отмечен не только спортивными победами, но и горечью тяжелых поражений, драматическими поворотами в судьбе. Он предстает перед читателем как яркая и неординарная личность, как человек, верный и надежный в жизни, способный до конца отстаивать свои цели и принципы.Книга рассчитана на широкий круг читателей.

Анатолий Петрович Житнухин , Анатолий Житнухин

Биографии и Мемуары / Документальное
Пришвин, или Гений жизни: Биографическое повествование
Пришвин, или Гений жизни: Биографическое повествование

Жизнь Михаила Пришвина, нерадивого и дерзкого ученика, изгнанного из елецкой гимназии по докладу его учителя В.В. Розанова, неуверенного в себе юноши, марксиста, угодившего в тюрьму за революционные взгляды, студента Лейпцигского университета, писателя-натуралиста и исследователя сектантства, заслужившего снисходительное внимание З.Н. Гиппиус, Д.С. Мережковского и А.А. Блока, деревенского жителя, сказавшего немало горьких слов о русской деревне и мужиках, наконец, обласканного властями орденоносца, столь же интересна и многокрасочна, сколь глубоки и многозначны его мысли о ней. Писатель посвятил свою жизнь поискам счастья, он и книги свои писал о счастье — и жизнь его не обманула.Это первая подробная биография Пришвина, написанная писателем и литературоведом Алексеем Варламовым. Автор показывает своего героя во всей сложности его характера и судьбы, снимая хрестоматийный глянец с удивительной жизни одного из крупнейших русских мыслителей XX века.

Алексей Николаевич Варламов

Биографии и Мемуары / Документальное
Валентин Серов
Валентин Серов

Широкое привлечение редких архивных документов, уникальной семейной переписки Серовых, редко цитируемых воспоминаний современников художника позволило автору создать жизнеописание одного из ярчайших мастеров Серебряного века Валентина Александровича Серова. Ученик Репина и Чистякова, Серов прославился как непревзойденный мастер глубоко психологического портрета. В своем творчестве Серов отразил и внешний блеск рубежа XIX–XX веков и нараставшие в то время социальные коллизии, приведшие страну на край пропасти. Художник создал замечательную портретную галерею всемирно известных современников – Шаляпина, Римского-Корсакова, Чехова, Дягилева, Ермоловой, Станиславского, передав таким образом их мощные творческие импульсы в грядущий век.

Марк Исаевич Копшицер , Вера Алексеевна Смирнова-Ракитина , Аркадий Иванович Кудря , Екатерина Михайловна Алленова , Игорь Эммануилович Грабарь

Биографии и Мемуары / Живопись, альбомы, иллюстрированные каталоги / Прочее / Изобразительное искусство, фотография / Документальное

Похожие книги

Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , А Ф Кони

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза
Третий звонок
Третий звонок

В этой книге Михаил Козаков рассказывает о крутом повороте судьбы – своем переезде в Тель-Авив, о работе и жизни там, о возвращении в Россию…Израиль подарил незабываемый творческий опыт – играть на сцене и ставить спектакли на иврите. Там же актер преподавал в театральной студии Нисона Натива, создал «Русскую антрепризу Михаила Козакова» и, конечно, вел дневники.«Работа – это лекарство от всех бед. Я отдыхать не очень умею, не знаю, как это делается, но я сам выбрал себе такой путь». Когда он вернулся на родину, сбылись мечты сыграть шекспировских Шейлока и Лира, снять новые телефильмы, поставить театральные и музыкально-поэтические спектакли.Книга «Третий звонок» не подведение итогов: «После третьего звонка для меня начинается момент истины: я выхожу на сцену…»В 2011 году Михаила Козакова не стало. Но его размышления и воспоминания всегда будут жить на страницах автобиографической книги.

Михаил Михайлович Козаков , Карина Саркисьянц

Биографии и Мемуары / Театр / Психология / Образование и наука / Документальное
12 Жизнеописаний
12 Жизнеописаний

Жизнеописания наиболее знаменитых живописцев ваятелей и зодчих. Редакция и вступительная статья А. Дживелегова, А. Эфроса Книга, с которой начинаются изучение истории искусства и художественная критика, написана итальянским живописцем и архитектором XVI века Джорджо Вазари (1511-1574). По содержанию и по форме она давно стала классической. В настоящее издание вошли 12 биографий, посвященные корифеям итальянского искусства. Джотто, Боттичелли, Леонардо да Винчи, Рафаэль, Тициан, Микеланджело – вот некоторые из художников, чье творчество привлекло внимание писателя. Первое издание на русском языке (М; Л.: Academia) вышло в 1933 году. Для специалистов и всех, кто интересуется историей искусства.  

Джорджо Вазари

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / Искусствоведение / Культурология / Европейская старинная литература / Образование и наука / Документальное / Древние книги