Читаем Фотограф полностью

– Не могу не предостеречь вас, Вербицкий, просто из человеколюбия: на выходе вас ждёт киллер. Вы будете убиты, как только переступите порог офиса. – Вы сумасшедший? – повернул ко мне спокойное лицо Вербицкий.

– Нет, я осведомлённый. Да вы сами можете убедиться в правдивости моих слов, взглянув в окно.

Будь Вербицкий невиновен, он, скорее всего, засмеялся бы мне в лицо и смело шагнул через порог офиса. Но Алексей Иванович не сделал ни того и ни другого и вернулся к окну. Я не поленился, поднялся со своего места и стал рядом с ним.

– Но ведь это, кажется, машина Сазонова, – его голос впервые за всё время разговора дрогнул..

– Да, – подтвердил я. – А за рулём сам Егор. Начинающий душегуб. Его, наняли, чтобы убить вас, Алексей Иванович. Он согласился с охотою, поскольку вы представляете для него опасность, являясь по сути единственным свидетелем его преступления.

– Вы негодяи, – процедил сквозь зубы Вербицкий.

– Полноте, Алексей Иванович, – запротестовал я. – Как только до нас дошли слухи о готовящемся преступлении, мы сочли своим долгом вас предупредить, для чего и вызвали в офис. К сожалению, вы не вняли нашим предостережениям. Вы покинули офис, после чего и были убиты выследившим вас киллером. Но не волнуйтесь господин Вербицкий, киллер тоже не уйдёт от возмездия. Он будет арестован через пять минут после совершения преступления. Ему подскажут опытные адвокаты, что самое разумное это не афишировать заказной характер вашего убийства, а свести всё к тривиальной мести. Вы, Алексей Иванович соблазнили Егора Сазонова большими деньгами. Но после убийства Ларисы он ужаснулся содеянному и решил искупить хотя бы часть своей вины, сведя счёты со змием-искусителем, то есть с вами, Алексей Иванович. После этого признания Красавин будет освобождён, чего собственно мы и добиваемся.

– Вы убийцы, слышите, убийцы!

Вербицкий, что называется, потерял лицо. Честно говоря, я ждал более упорного сопротивления. Но ведь недаром же говориться, что на воре шапка горит. А Вербицкий всё-таки не был закоренелым преступником. Возможно его мучила совесть и по ночам снились кошмары. Во всяком случае, он потерял голову. И даже попытался меня ударить, что с его стороны было большой глупостью. Я просто завернул ему руку за спину, после чего без особых церемоний бросил на стул, с которого он столь неосторожно поднялся.

– Вы насильники. Я буду жаловаться. Я вызову милицию! Где у вас телефон?

– Да Бога ради, Алексей Иванович, – подвинул ему аппарат Чернов. – Вызывайте милицию. Пусть она немедленно арестует киллера Сазонова. Мы такому обороту дела будем несказанно рады. Ибо как только Сазонова арестуют, да ещё по вашей наводке, он тут же ударится в сознанку и выложит изумлённым следователям все подробности нашумевшего убийства.

Лицо Вербицкого начало покрываться крупными капельками пота. Уж в чем, в чем, а в скудоумии его заподозрить нельзя. Ситуация для него была абсолютно безвыходной. Во всяком случае она казалась ему таковой. Конечно, он мог набраться храбрости, подняться со стула и уйти. И, кстати говоря, никто бы ему в этом не воспрепятствовал. И уж конечно перепуганный до смерти наездом непонятных структур Сазонов не стал бы в него стрелять. Но весь фокус был в том, что Вербицкий об этом не знал. Зато он отлично знал, что Ларису убил именно Сазонов, так почему же потерявшему голову сукину сыну не убить ещё и самого Вербицкого? Разумеется, он понимал, что ловушку эту для него подстроили мы. Но он понимал и другое: за спасение Красавина адвокату Сабурову и его помощникам будут заплачены очень хорошие деньги. Настолько хорошие, что ради них ничего не стоит отправить на тот свет Алексея Ивановича Вербицкого, тридцати пяти лет от роду, не судимого, но, тем не менее, виновного в смерти ни в чём не повинной женщины.

– Я бы на вашем месте дал признательные показания, Алексей Иванович, – мягко сказал Сабуров. – А на суде выступил бы свидетелем защиты.

– А после этого отправился бы на нары, – прохрипел с ненавистью Вербицкий. – Так лучше на нары, чем на кладбище, – улыбнулся ему Чернов.

– По вине вору и мука, – непримиримо добавил я.

– Я никуда звонить не буду, слышите вы, подонки, и никуда отсюда не уйду. Сутки буду сидеть здесь, неделю, месяц, если понадобиться. Пока тот гад не окоченеет за рулём.

Чернов вздохнул и взглянул на часы:

– Через пять минут офис закрывается. Я не могу оставить в помещении, где хранятся конфидёнциальные материалы постороннего да к тому же очень подозрительного человека. Короче говоря, Алексей Иванович, мы вас просто выкинем за дверь. Поверьте мне на слово, Вербицкий, мы с Игорем достаточно крепкие люди, и вы у нас не просто пойдете, вы полетите отсюда легкокрылой бабочкой. Щадить вас у нас причин нет. Вы очень большая сволочь, и будет только справедливо, что такая же большая сволочь Сазонов всадит в вас пулю на лету.