Читаем Фотограф полностью

– Никто не собирается убивать Вербицкого, но если вы дражайший не примете наши условия, то вас ждут такие большие неприятности, после которых вам даже смерть покажется спасением. Вы меня хорошо поняли?

– Я согласен.

Собственно, я и не сомневался, что Сазонов согласится. Да и требовали мы от него всего ничего: постоять под фонарём, расположенном аккурат напротив окна Черновского офиса. Я лично проводил душегуба до нужного места и связался по телефону с Черновым. Вербицкий прибыл на встречу буквально две минуты тому назад. Пока всё складывалось как нельзя более удачно, в соответствии с разработанным планом. Надо сказать, что Черновский офис удобно расположен. Удобно в том смысле, что из него есть только один выход, который выводит вас в глухой переулочек. Глухой настолько, что даже в дневной время здесь малолюдно, а уж об эту почти ночную пору он и вовсе пустынен, как 3емля в первый день творения. Есть, знаете ли, даже в очень шумных городах достаточно тихие, почти кладбищенские места. Между прочим, ассоциация с кладбищем мне пришла в голову не случайно. Бледный свет уличного фонаря как-то по особенному жутковато высвечивал одиноко стоящую иномарку и её неподвижно застывшего за рулём водителя. По этой окоченелости я определил, что Сазонову жутко страшно и мысли его сейчас наверняка созвучны моим и даже скорее всего имеют ещё более панический оттенок. Не сочтите меня поэтом, но в конце концов и у фотографа, человека в некотором роде творческой профессии, может возникнуть меланхолическое настроение при виде почти что театральных декораций для грустного спектакля с трагическим финалом.

Вербицкий пил кофе сидя на моём любимом стуле, чем сразу же вывел меня из состояния меланхолического и заставил впасть в состояние раздражительное. Дело в том что Черновский офис носит своё гордое название не совсем заслуженно, поскольку представляет собой всего лишь бывшую однокомнатную квартирку с махонькой кухней и совмещённым санузлом. Каким-то чудом Чернову удалось уговорить соответствующие службы позволить ему пробить выход в наружной стене и тем самым сделать помещение служебным и автономным. 'I'ак вот расположиться со вкусом в этом с позволения сказать офисе можно только у окна, на единственном мягком стуле. Я неоднократно советовал Чернову поменять мебель и купить наконец пару кресел для посетителей, но он, к сожалению, мои советы проигнорировал. Думаю, что дело в конце концов закончится тем, что я сам куплю кресло, поставлю его у окна и прикреплю на нём табличку – «Для служебного пользования». Ибо в последнёе время я практически прописался в офисе детектива, разрешая проблемы уголовного характера весьма далёкие от профессиональных забот скромного фотографа. Пора было уже требовать у Шварца плату за сверхурочные и молоко за вредность.

Чернов сидел на своём привычном месте у компьютера, лицо у него было строгим и сосредоточенным. Сабуров же оставался на ногах. Он вообще, как я успел заметить, садился крайне редко, предпочитая, видимо, стоячий образ жизни сидячему. Вербицкий поносился на меня настороженно, похоже, несмотря на свой спокойный и самоуверенный вид он всё-таки ждал от нас подвоха. И, в общем, в своих ожиданиях был прав.

Судя по всему, до моего появления серьёзный разговор ещё не успел завязаться. Вербицкий появился в офисе всего за пять минут до моего прихода и ему дали освоиться в непривычной обстановке.

Сабуров начал без предисловий, сразу высветив суть наших претензий к компаньону своего подзащитного:

– Нам известно, Алексей Иванович, что это именно вы заказали Егору Сазонову убийство Ларисы с тем, чтобы отправить за решётку Красавина:

Нет Вербицкий после этих откровений адвоката не вздрогнул, не побледнел лицом, демонстрируя тем самым окружающим, что с нервной системой у него всё в порядке. Он лишь отставил в сторону пустую чашечку из-под кофе и небрежно закинул ногу на ногу.

– Я ценю ваши усилия, Василий Михайлович, по спасению моего старого друга от сумы и от тюрьмы, но во всём нужно знать меру. И уж во всяком случае не бросаться бездоказательными обвинениями направо и налево. Стыдно, господин Сабуров, вы же юрист, адвокат, а потому должны знать цену слову, тем более обвинительному

В словах Вербицкого, безукоризненных по содержанию, звучала откровенная издёвка. Всё дело было наверное в тоне, которым эти слова произносились. Вербицкий был абсолютно уверен в своей неуязвимости и, надо сказать, имел серьёзные основания для такой уверенности.

– Иными словами, вы отрицаете свою причастность к убийству Ларисы? – спросил Чернов.

– Разумеется, – мягко улыбнулся в его сторону Вербицкий. – Более того, я даже не собираюсь обсуждать с вами эту тему, поскольку она по сути своей правокационна. Если у вас, господа, есть доказательства моей вины, то извольте передать их в прокуратуру. Всего хорошего.

Вербицкий действительно поднялся, даже чуть скосил глаза в висевшее неподалёку зеркало и подправил причёску, которая была, впрочем, безукоризненной.

Свои слова я бросил ему уже в спину.