Читаем Фосс полностью

— Послушай, Лора, — сказал Вилли Прингл, подходя, — на этом пикнике мы еще не состязались в беге, а какой без этого пикник! Что скажешь?

Вилли Прингл был юношей или даже молодым человеком (судя по его учтивости), довольно непринужденным или же он пока не ожесточился. Влажные, добродушно изогнутые губы, невинный взгляд. Он лишь недавно поступил младшим клерком в компанию своего отца и дядьев, поверенных, и потому еще испытывал чувство собственной значимости.

— Ты действительно считаешь, что состязаться обязательно? — спросила Лора.

Ранее она тоже увлекалась забегами, но теперь видела некую неспешную необходимость в том, чтобы водить носком туфельки по следу морского червя.

— Э-э, нет. Только разве на пикниках не принято состязаться в беге? — воскликнул Вилли, который желал заниматься именно тем, что делают все люди.

— Глупыш Вилли! — ласково засмеялась разомлевшая Лора.

Вилли тоже рассмеялся.

Ему хотелось обмениваться с Лорой затейливыми шутками, разделять ее непростые увлечения. Однажды он нарисовал ее портрет — не потому, что был влюблен, об этом юноша не думал, просто потому, что образ девушки заполонил его мысли безмерной силой и задумчивой грустью. Рисунок вышел неудачный — он не смог ничего передать, и Вилли быстро порвал его в клочья.

— Нет! — громко прозвучал его собственный голос, возвращая к пикнику. — Вовсе не обязательно. Просто все этого ждут — все эти дети. Давай что-нибудь сделаем!

Лора предпочла остаться в стороне.

Миссис Боннер жалела, что Вилли Прингл не родился несколькими годами ранее — возможно, это многое бы упростило, ведь совместное времяпрепровождение способствует сближению, а Вилли был старшим сыном и обладал хорошими перспективами, пусть и не отличался физической привлекательностью. Однако миссис Прингл вовсе не разделяла иллюзий миссис Боннер. Будучи более чем богатой, она, разумеется, стремилась подыскать своему сыну невесту с деньгами. Кроме того, она придерживалась личного мнения — надо сказать, очень личного, что Лора Тревельян — девица ушлая.

Какой-то молодой человек, костлявый и с бугристой кожей, принялся вещать о проблемах гельминтоза в стаде его мериносовых овец в Кэмдене. Старшие джентльмены следили за рассказом с явным облегчением на лицах. Все были рады отвлечься от тягостных откровений одержимого немца, который продолжал стоять в их кругу, удрученно грызя ногти.

«Еще немного, и я вытолкал бы его отсюда взашей», — сказал себе мистер Боннер, в конечном итоге встав на сторону овец.

— Мы обязаны сделать хоть что-нибудь! — настаивал Вилли Прингл. — Если не бег, то что? Ну же, Лора, помогай! Придумай игру или занятие. Пусть дети соберут плавника, сложим его в кучу и устроим костер.

— Тебе и правда так неймется? — спросила Лора Тревельян.

Она попала в точку, хотя сам он этого пока не осознавал.

— Они же бесцельно тратят время!

Юноша попытался добавить что-нибудь или рассмеяться, но умолк.

Еще в раннем детстве у Вилли Прингла появилось подозрение: от него зависит многое, хотя он так и не выяснил, что именно. До сих пор его усилия ограничивались отчаянными попытками подражать поведению старших и выявлять в нем отличительные черты своего класса — таким образом он надеялся познать самого себя. Однако истины ему не открывались. Поэтому он смотрел на щемящую красоту и простоту обычного стола или кухонного стула и понимал, что в некоем самом важном смысле сущность этих предметов будет по-прежнему от него ускользать, если только он не найдет выхода из тюрьмы собственного разума. Иногда он бился как эпилептик духа, пытаясь вырваться на волю. В результате ладони у него становились влажными, руки и ноги — ватными, усугубляя тем самым его природную нескладность. Над ним много смеялись. Люди пока не поняли, что он из себя представляет: то ли чудовище, то ли лунатик, то ли еще кто. Позже, выяснив это, они бы, вероятно, его отвергли.

Насущную проблему Вилли решила Белла, ставшая источником вдохновения. Она подбежала вместе с младшими Принглами, двумя маленькими девочками, которые цеплялись за юбки или, что нравилось им куда больше, за выступающие части ее вдохновленного тела. Как только она останавливалась, дети опутывали ей запястья горячими ладошками. Белла давно была без шляпки, волосы ниспадали на плечи золотистой волной. Кожа приобрела медовый оттенок, под нею неистово бунтовала кровь, и когда девушка переводила дух, создавалось впечатление, что она больше не пленница своих одежд.

— Погоди, Белла, погоди! — кричали маленькие девочки.

— Подожди нас! — вторили им другие дети.

Ага, Белла вырвалась, заметила Лора Тревельян и тоже приготовилась встать на крыло.

Белла бездумно отломила веточку каллистемоны, пламеневшую теперь в ее руках багряным факелом. В подоле юбки лежало несколько гладких камешков сизого цвета, кусочек красного черепка и пучок зеленой травы, чьи вздувшиеся стебли с круглыми бугорками делали ее настоящим сокровищем.

— Куда мы идем?

Слабые детские голоса звучали, тем не менее, властно. Мальчики перестали задирать друг друга и помчались догонять девочек, требовавших кульминации.