Читаем Формула-О (СИ) полностью

Ифань пожал плечами и сказал Бэкхёну всего одно слово: «Патриотизм».

Представители прочих государств смотрели на Чонина волками и болели за кого угодно, только не за него. Впрочем, Чонина это совершенно не волновало. Судя по его решительному виду, он намеревался выиграть эту гонку. Вопреки всему.

Свободный заезд и квалификация прошли без эксцессов. Результат оправдал всеобщие ожидания: Чонин пришёл первым, вторым стал Хань, а третью позицию урвал Чанёль. Дальше вот сложилось всё несколько странно: четвёртую позицию получил гонщик из Три Сотни на болиде Солар, пятую и шестую позиции поделили До Кёнсу и О Сэхун, а Тао смог занять лишь одиннадцатую позицию.

Во время перерыва Ифань не стал отчитывать бедного Тао, просто искоса глянул, отвернулся с неприкрытым разочарованием на лице и напустился на Ханя, который ничем это не заслужил — квалификацию он прогнал достойно и красиво.

Тем не менее, Тао заметно побледнел, убрался поближе к болиду и пялился после на работу техников, сосредоточенно кусая губы с убийственно серьёзным видом.

Чунмён ни во что не вмешивался, хотя явно испытывал недовольство из-за результата квалификации. Он даже Ханю ничего не сказал по поводу второй позиции.

За десять минут до выхода болидов на стартовую линейку Бэкхёну пришло текстовое сообщение. Он открыл мигающий конверт на наладоннике и прочёл записку от Чанёля.

«Люблю тебя, сердце моё».

Невольно он улыбнулся, потом поспешно спрятал наладонник. В любви Чанёля он не сомневался, но хотел от Чанёля не только этого. И не только того, что уже было. Быть может, он хотел слишком многого, но ему самому так не казалось. Он просто был уверен в своей способности сделать Чанёля счастливым, а вот в гонках Формулы побеждать вечно невозможно. Всегда найдётся кто-то помоложе и поталантливее. Даже Чонин побеждал не всегда — в его карьере случались и серебро, и провалы. Пусть мало, ничтожно мало, но ведь было. И это — если не думать о нынешних проблемах Чонина и его попытках вернуться в Формулу.

— Итак, впереди нас ждут сто кругов Саргас. Сейчас каждому из вас кажется, что это много, но потом мы все дружно удивимся: «Как?! Уже последний круг?» Так всегда бывает на трассе в системе Саргас — ветераны помнят это особенное чувство. Впрочем, вся трасса Саргас — это нечто особенное и непередаваемое. Сейчас болиды выстраиваются на стартовой линейке. Обратите внимание на два алых болида в центре. Это восемьдесят восьмой и седьмой из конюшни Трансформер. Сегодня лучшие позиции принадлежат им. «Король трассы» Ким Чонин, за тебя болеет вся Империя Антарес. Не знаю, что ты сейчас чувствуешь, но на твоём месте я бы собой гордился. Седьмой — это Лу Хань, дебютант конюшни Трансформер, который уже заставил всех с собой считаться. Были острые моменты, ох, были. Ветераны уже не раз покрывались холодным потом, когда этот мальчик уводил у них золото буквально из-под носа. Толпа бет уже поставила на тебя — гордись и ты. На третьей позиции красуется синий болид Эльдорадо и Весельчак Пак Чанёль, номер шестьдесят один. Чанёль, я снова поставил на тебя денежку — имей в виду. Продуешь — будешь должен. Дальше у нас…

Гонщики обычно всегда подключались к комментаторскому каналу — тоже традиция, но мало кто всерьёз обращал внимание на трёп комментатора. Как правило, выхватывали лишь сообщения о лидерах, потому что во время гонки немного не до таблиц с промежуточными результатами, да и что там разберёшь, если параллельно подключены внутренние каналы между гонщиками одной команды и командный канал с «мостиком», то есть, главой конюшни и тренерами. А иногда и межкомандные каналы работали — на Саргас это допускалось.

— Хань, постарайся не облажаться, — сухо заметил Чунмён за три минуты до старта и переключился на Чонина. — Не лезь на рожон.

— Тебя спросить забыл.

— Тогда напомню, что ты два года назад влип и сейчас уже никому не нужен. И я позвал тебя не для того, чтобы ты хватал золото. Ты всего лишь…

На канале связи прозвучал отчётливый щелчок — Чонин просто вырубил связь с главой команды Трансформер.

— Сломал тумблер, — предположил Ифань и посмотрел на Чунмёна с недовольством. — Прекрати, хорошо? Ему и так паршиво, к чему напоминать о больном? И эта победа ему необходима, как воздух.

— Пусть только попробует победить…