Читаем Формула любви полностью

— Привет, Пол. Слушай, мне сейчас некогда разговаривать. Я убегаю.

— Нет, ты никуда не убегаешь, а сидишь дома — чистая и благоухающая — и ждешь меня. Впрочем, — он шумно задышал в трубку, — можешь лечь в постель. Только ничего не надевай на себя, я люблю, когда ты совсем голенькая. Абсолютно. Твой рыженький пушок под пупком, под этой милой ямочкой, куда я спрячу свой любопытный нос… Тебе нравится мой нос?

— По-ол, — простонала Бесс. — Ты слышал, что я сказала?

— Нет, я ничего не слышал, милая. Погоди минутку, и я кончу…

— Ну давай кончай скорее говорить, мне пора.

— Я кончу не говорить, летка, а кое-что другое… Уж если ты меня бросила так надолго…

— Пол, это что, секс по телефону?

— Но если тебя столько времени нет рядом, то…

Бесс чувствовала, как заводится. Перелет с Британских островов, где все суперосновательно, прочно, надежно, — и на тебе, какие-то слюни по телефону!

— Кончай, Пол…

В трубке раздалось тяжелое дыхание.

— Неужели ты не возбудилась? — прохрипел он.

— Возбудилась, черт побери! Но не от того, от чего ты думаешь! От злости!

Бесс швырнула трубку на аппарат и, ругаясь всеми известными ей словами, пошла в душ.

И этот слизняк хотел стать моим мужем?! Да никогда! Никогда в жизни! Почему, зачем я потратила на него столько времени?! Мы встречаемся уже год, он в самом деле рассчитывал на мне жениться. Конечно, для кого-то Пол просто находка — хорош собой, вполне обеспечен, а для какой-нибудь эмигрантки в первом поколении он, эмигрант во втором поколении, вообще стопроцентный янки.

По правде говоря, Бесс и сама не верила, что согласится на замужество. Уж если только с отчаяния. Но сейчас, после предложения Юджина, отчаянию места не оставалось.

Телефон снова зазвонил. Снова Пол? Ну и отлично! Сейчас она ему все скажет.

— Пол?

— Да, это я. А ты думала кто? — Голос звучал бодро, наверное, Пол на самом деле сумел получить удовольствие.

— Я и не сомневалась.

— Ну так я еду к тебе?

— Но, по-моему, уже незачем.

— Ты не права, подружка. У меня много для тебя припасено.

Он как-то по-бабьи захихикал, и Бесс брезгливо поморщилась.

— Уже не для меня, дорогой. Я выхожу замуж.

Бесс показалось, что молчание на другом конце провода можно попробовать на ощупь. Оно было шершавым и колким.

— Но ты разве не за меня выходишь замуж? — наконец прорезался голос Пола. — Перед отъездом в Лондон ты обещала подумать.

— А я и подумала. Я выхожу замуж, уже дала согласие.

— Ну и кто этот несчастный?

— Радуйся, что не ты.

— Ясное дело, кто-то из твоих жокеев. Знаешь, это даже хорошо, а то в последнее время от тебя что-то сильно несло конским навозом…

— Дерьмо! — бросила в трубку Бесс и шмякнула ее что было силы на аппарат.

Где были мои глаза?! — негодовала она. Выходит, если бы не Юджин, я связалась бы с полнейшим ничтожеством?!

Бесс вернулась под душ и не выходила из-под колючих струй до тех пор, пока в голове не осталось ни одной мысли, кроме главной: она покупает болид. У нее будет собственный болид.

А в это самое время у себя в спальне Юджин смотрел на свое отражение в зеркале.

— А ведь ты думал, что так и проживешь в безбрачии, отойдешь в мир иной таким же одиноким, каким и явился в него, — обратился он к себе.

Юджин вздохнул, провел рукой по гладкому подбородку. Да, так вышло ему на роду, петь, как птице, услаждать себя и других. Он в полной мере воспользовался своим даром, а теперь хочет подарить себе покой.

Ах как Бесс хороша! Глядя на нее, Юджин снова увидел себя юным и влюбленным в ее мать, Марту.

Только Марта была более чувственной, мужчины столбенели, когда она шла по улице, а Юджин бросался к роялю и пел — в общем-то всю жизнь он пел одно и то же: гимн во славу Марты. То было пение ангела, лишь обликом похожего на мужчину. Юджин не мог иметь дела с Мартой, как и с любой другой женщиной, ему доступно было только любоваться ее телом…

«Юджин, у меня к тебе деловое предложение…» — вспомнилось ему.

То, что предложила Марта, потрясло его тогда, но Юджин принял бы любое предложение от этой девушки.

Она повела его на заброшенный старый склад, впрочем, может быть, в прежние времена это был какой-то сарай, впоследствии зажатый новыми кварталами. Киношники арендовали помещение для съемок. Юджин не знал, что за фильм они снимали, да ему было все равно: он последовал бы за Мартой хоть в ад.

Юджин гордился несказанно, его просто распирало от счастья, что он идет рядом с ней, в то время как другие мужчины, облизываясь в прямом и в переносном смысле, пускали слюни и оглядывались. Он чувствовал запах Марты, ее терпкие, крепкие духи, ласкал взглядом огненные волосы, которыми играл ветер… Они накрывали ему макушку — он был тогда гораздо ниже Марты — и жгли будто огнем. Его черные волосы, аккуратно и гладко причесанного мальчика из церковного хора, казались покрытыми сусальным золотом, словно маковки православных церквей.

— Откуда ты взяла этого шкета? — фыркнул длинноволосый парень с собранными красным шнурком в хвост светлыми волосами.

На память Юджину пришел детский анекдот — может ли лысый быть кудрявым? Ответ: может, если кудри ниже лысины. Юджин тихо засмеялся.