Читаем Формула любви полностью

Она рассмеялась.

— Ну так и быть, признаюсь: шкаф на самом деле приличный. — Она будто воочию увидела свой кабинет, полки, уставленные фигурками и кубками, стены, завешанные грамотами в рамках.

— Значит, тебе остался один рывок, и ты освоишь все виды гонок, которые существуют на свете?

— Нет, конечно, но «Формула-1» для меня самый главный вид.

— У тебя есть парень? — внезапно сменил тему Юджин и поднял глаза от вилки, которой выловил кусочек маринованного имбиря из соуса для рыбы.

— Да, — просто ответила Бесс.

Он улыбнулся.

— Но ведь ты никогда не собиралась за него замуж, правда?

Бесс стало любопытно. Что это — обычная проницательность человека, который прожил жизнь, или Юджин Макфайр фантастически чувствует ее?

— Почему вы так решили? — спросила она.

— Если бы собиралась, то уже не сидела бы здесь.

— Вы полагаете, я способна вести себя невежливо?

Юджин расхохотался.

— Зная темперамент твоей матушки, который перешел к тебе по наследству, я просто уверен в этом. Пока ты не добьешься своего, ты не выйдешь замуж.

Бесс пристально посмотрела на Юджина.

— Но ведь вы мне предлагаете сделать именно это?

— Повторяю, Бесс, я предлагаю тебе сделку.

Он откинулся в кресле и положил руки на поручни. Кресло тотчас сдвинулось с места, и Юджин оказался совсем близко от Бесс. Она вздрогнула, потому что внезапно почувствовала жар, исходящий от него. Внутри заныло, она не могла понять, что это — жалость к нему или к себе?

— Бесс, я приготовил все бумаги, из которых тебе станет ясно, что мне осталось жить несколько месяцев. Болезнь в той форме, которая у меня, не лечится медикаментозно, только с помощью оперативного вмешательства, но я не хочу делать операцию. Со временем боль можно будет купировать только с помощью наркотиков, а наркоманом я не хочу становиться, люблю, знаешь ли, ощущать себя в полном сознании. Я тебе уже рассказал об условиях сделки. Пойми, мне в самом деле некому все оставить. А ты тот человек, кому результаты моего труда принесут удовлетворение от жизни. Я хорошо понимаю, что значит для таких, как мы с тобой, примириться с жизнью: это значит совершить то, что мы хотим, именно мы, пускай со стороны это кажется глупостью, мелочью…

Бесс с усмешкой подхватила:

— Паранойей, как выражается мой парень.

Подбородок Юджина дернулся.

— Вот как? Я ему не завидую после таких слов.

Бесс засмеялась и пожала плечами, потом ловко подцепила на серебряную вилку листик салата и отправила его в рот.

— У бедняги нет шансов, — добавил Юджин, покачав головой.

— Нет, — согласилась Бесс, — но он этого не знает.

— Как все молодые американцы он ужасно самодовольный, да?

— Да, — без всяких церемоний и ужимок подтвердила Бесс.

— А ты трезвомыслящая американская женщина. Разве нет? Бесс, на Небесах я стану болеть за тебя. — Юджин улыбнулся, и улыбка эта была пронизана печалью.

— Вы знали моего отца? — внезапно спросила Бесс.

— Почти нет. Я знал, что он великий гонщик и великолепный любовник для твоей матери. Отцом он пробыл недолго, ты и сама знаешь.

— Я хочу послушать ваши записи.

— Прекрасно. Я готов. — Юджин направил кресло к музыкальному центру. Он почти наугад взял диск, поставил его и объявил изменившимся, внезапно окрепшим голосом: — Генри Перселл, английский композитор семнадцатого века, две арии Ариэля из оперы «Буря».

Вступил рояль, а следом Бесс услышала голос… Юджина Макфайра? Она похолодела, потому что с этим голосом у нее ассоциировалась стоящая на сцене мать с молитвенно сложенными руками. Рыжие волосы Марты Зильберг разметались по плечам, глубокое декольте зеленого платья вздымается в такт дыханию, аромат папоротника щекочет ноздри…

О Боже, может ли такое быть, чтобы голос, заполнивший сейчас комнату, принадлежал мужчине, готовому уйти в другой мир?

Бесс открыла глаза и встретилась с взглядом Юджина, который неотрывно следил за ее лицом. Кажется, Юджин усмехался. Он знал, с чего начать. И не сомневался ни секунды, чем закончить… Но не сейчас.

— Великолепно, — прошептала Бесс, когда голос Юджина Макфайра, еще не так давно восхищавший весь музыкальный мир, растворился в тишине комнаты.

Бесс смотрела на Юджина во все глаза — афиши, на которых был изображен этот мужчина, прежде были так же привычны, как теперь рекламные щиты с портретами нынешних кумиров. Концертные залы Америки и Европы распахивались перед ним, и не было уголка на свете, куда не долетел бы голос Юджина. Многие хотели подражать ему, по возможно ли повторить ошибку природы?

Юджин засмеялся.

— Господь, наделяя людей голосами, перепутал корзинку и мне в горло вложил женский. А потом не захотел отнимать. Как тебе вот эта вещь? Это Бах, ария альта из «Страстей по Матфею».

Бесс смотрела в окно, ей казалось, она попала в другой мир, где нет земли, нет гоночной трассы, по которой она мечтала пронестись со скоростью звука, а есть небеса, и главный небожитель — этот мужчина, годящийся ей в отцы. Она повернулась к Юджину, потом встала и подошла. Бесс чувствовала, как бьется ее сердце, завороженное удивительным голосом.

— Можно, я поцелую… ваш голос? — тихо спросила она.