Читаем Фонд полностью

… По сути дела, Комитет стал приходить в упадок после процесса над Хэри Селдоном, то есть за два года до Эры Фонда. Этот судебный процесс описан в биографии Хэри Селдона, принадлежащей перу Гаала Дорника…

Гаал не выполнил своего обещания. Утром его разбудил негромкий телефонный звонок. Он снял трубку, и администратор гостиницы тихим и любезным голосом, как бы извиняясь, сообщил ему, что он задержан и находится в распоряжении Комитета Общественной Безопасности.

Гаал бросился к двери и обнаружил, что она заперта. Ему оставалось лишь одеться и ждать.

Они явились за ним и перевели в другое здание, но и там Гаала держали взаперти. По сути дела, он находился под арестом. Допрашивали его очень вежливо. И все происходило самым культурным образом. Он объяснил им, что приехал с провинциального Синнекса, что посещал такие-то учебные заведения и такого-то числа получил степень доктора математики. Попытался получить работу у доктора Селдона, и это ему удалось. Он повторял эти подробности снова и снова, а они продолжали расспрашивать его о Проекте Селдона. Когда узнал о его существовании? В чем должны были заключаться его обязанности? Какие секретные инструкции он получил? И зачем, собственно, вообще прибыл на Трантор?

Он ответил, что не знает, о чем речь. Секретных инструкций ему никто не давал. Он ученый и математик и не интересуется политикой.

— Когда будет разрушен Трантор? — спросил в заключение благовоспитанный инквизитор.

Гаал заколебался:

— У меня лично таких данных нет.

— А у кого есть? Скажите!

Он почувствовал, как его бросает в жар, нестерпимый жар.

Инквизитор спросил:

— Говорил ли вам кто-нибудь о дате уничтожения Трантора? Сообщите нам эту дату!

Увидев, что юный пленник не спешит с ответом, он продолжил:

— За вами следили, доктор. Мы встретили вас на космодроме, и вели на обзорной площадке, и, разумеется, мы смогли подслушать ваш разговор с доктором Селдоном…

— Ну, тогда вы и без меня знаете, что он думает по этому поводу.

— Возможно, но мы бы хотели услышать это от вас.

— Он полагает, что Трантор погибнет через три столетия.

— Доказал ли он это математически?

— Да, доказал, — довольно дерзко ответил Гаал.

— И вы полагаете, что он правильно все обосновал?

— Если он ручается за это — значит, правильно.

— К этому разговору мы еще вернемся.

— Подождите, не уходите. Мне ведь положен адвокат, не так ли? Как гражданин Империи, я требую, чтобы мои права соблюдались.

— Будет вам и адвокат.

Так и случилось.

Вскоре в комнате появился долговязый субъект с лицом в густых морщинах, идущих от лба к подбородку, и таким худым, что, казалось, улыбке просто негде будет на нем поместиться.

Гаал пристально посмотрел на него. Настроение было тоскливое и, кроме того, он опасался, что выглядит неопрятно. Он устал от событий, лавиной обрушившихся на него, хотя со времени его прибытия на Трантор не прошло еще и тридцати часов.

— Меня зовут Лоре Аваким. Меня прислал доктор Селдон, чтобы я предоставлял ваши интересы, — заявил адвокат.

— В самом деле? Ну, тогда выслушайте меня. Я настаиваю на том, чтобы мы немедленно обратились с апелляцией к Императору. Меня содержат под арестом безо всяких на то причин. Я ни в чем не виноват. Ни в чем? — Гаал всплеснул руками. — Вы должны добиться, чтобы слушание моего дела проводилось в присутствии Императора, и как можно скорее.