Читаем Фонд полностью

— О да, — насмешливо парировал Сермак, — нечто вроде джинна из бутылки, который появится в нужный момент и перепугает до смерти старика Уайниса. Фонд давно прекратил бы свое существование и не мучился бы от тревожных предчувствий, если бы зависел от какого-то тайного оружия.

— Ладно. — Орси поспешил сменить тему разговора. — Вопрос заключается в том, каким временем мы располагаем. А, Борт?

— Согласен. Это важный вопрос, но не смотрите на меня. Анакреонская пресса вообще не упоминает Фонд. Все газеты пишут сейчас исключительно о приближающихся торжествах. Как известно, Лепольд на следующей неделе достигнет совершеннолетия.

— Значит, у нас есть несколько месяцев. — Уолто улыбнулся впервые за вечер. — Это дает нам время…

— Ни черта это нам не дает! — прервал его Борт. — Я же объяснял вам, что король — это бог. Вы что думаете, ему придется организовывать пропагандистскую компанию, чтобы поднять в людях боевой дух? Вы думаете, ему придется обвинить нас в агрессии и играть на ура-патриотических чувствах? Когда он решит напасть на нас, Лепольд прикажет — и люди бросятся в бой. Все очень просто. Вот чем опасна эта система. Богу не задают вопросов. Он хоть завтра сможет отдать такой приказ, а вы и пикнуть не успеете!

Все зашумели, и Сермак ударил кулаком по столу, требуя тишины. В этот момент открылась входная дверь и, громко топая ногами, в дом ворвался Леви Нораст. Он прямо в пальто взбежал вверх по лестнице, оставляя за собой на полу снежный след.

— Нет, вы только посмотрите! — закричал он и швырнул на стол холодную, заиндевевшую газету. — Об этом же сообщают и все видеоканалы.

Газету раскрыли, и все пятеро склонились над ней.

— Клянусь Космосом, — тихо сказал Сермак, — он собирается на Анакреон. На Анакреон!

— Это предательство, — волнуясь, тонко закричал Тарки. — Будь я проклят, если Уолто не прав. Он продал нас и едет за вознаграждением!

Сермак встал.

— Выхода у нас нет. Завтра же я потребую, чтобы Совет выразил Хардину недоверие. А если это не удастся…

5

Снег прекратился, но теперь он твердым покровом лежал на земле, и машина, громыхая и поблескивая отполированными боками, неуклюже пробиралась по пустынным улицам. Рассвет едва только начал брезжить, было пасмурно. И в это холодное серое утро ни приверженцы Партии Действия, ни сторонники Хардина не спешили заняться делами, невзирая на бурные события в политической жизни Фонда.

Йохан Ли был недоволен и брюзжал все громче и громче:

— Некрасиво это выглядит, Хардин. Они скажут, что вы улизнули исподтишка.

— Пусть говорят, что хотят. Мне нужно попасть на Анакреон, и я хочу добраться туда без всяких помех. И хватит об этом, Ли.

Хардин откинулся на мягкое сидение. Он немного замерз, и его бил озноб. Внутри машины было очень тепло, но по всему занесенному снегом миру разлился холод, проникавший, казалось, и сквозь стекла.

Он задумчиво сказал:

— Когда-нибудь мы будем управлять погодой на Терминусе. Это вполне возможно.

— Я бы хотел, чтобы сначала мы сделали кое-что другое. Например, почему бы нам не кондиционировать погоду для Сермака? Миленькая сухая камера, а в ней круглый год — двадцать пять градусов по Цельсию.

— Вот тогда мне и в самом деле не обойтись без телохранителей, — ответил Хардин. — И потребуется тогда не два телохранителя, а целый взвод! — Он кивнул на двух коренастых парней из охраны Ли. Они сидели возле водителя и сурово посматривали на безлюдные улицы, сжимая в руках ядерные бластеры. — Вы явно хотите раздуть гражданскую войну, Ли.

— Я? Для этого и так сделано уже немало. Давайте-ка я перечислю. — Он стал загибать пальцы. — Во-первых, Сермак вчера устроил скандал в Муниципалитете и потребовал привлечь вас к суду.

— У него были для этого основания, — невозмутимо ответил Хардин. — А кроме того, его предложение было отклонено двумястами шестью голосами против ста восьмидесяти четырех.

— Разумеется. Большинство в двадцать два голоса, хотя мы рассчитывали по крайней мере на шестьдесят. Не спорьте, вы сами знаете, что рассчитывали на более значительную поддержку.

— Мы чуть не проиграли, — признал Хардин.

— Ладно. И во-вторых, после голосования пятьдесят девять членов Партии Действия поднялись и покинули зал Совета, громко топая ногами.

Хардин ничего не ответил, и Ли продолжал:

— И в третьих, перед тем, как уйти, Сермак во всеуслышание заявил, что вы предатель и отправляетесь на Анакреон за вознаграждением, и что те, кто голосовал против вашей отставки — тоже изменники, а его партия носит название Партия Действия не для красного словца. Чем все это попахивает, а?

— Думаю, бедой…

— А теперь вы бежите на рассвете, словно какой-то преступник. Вы должны открыто выступить против них, Хардин, и если вам придется объявить военное положение — вводите его, клянусь Космосом!

— Насилие — это крайняя мера, к которой прибегают…

— Глупцы! Ба!