Читаем Фонд полностью

Аркадия Дарелл решительно продекламировала в микрофон своего стенографа:

— Будущее Плана Селдона, А. Дарелл.

И потом мрачно подумала, что однажды, когда она станет великой писательницей, она будет подписывать все свои шедевры псевдонимом Аркади. Просто Аркади. Никакой фамилии.

Подпись «А. Дарелл», которую она должна будет ставить на всех томах для уроков Композиции и Риторики, так безвкусна. И все другие дети тоже должны так подписываться, кроме Пелла Линтуса, потому что класс так смеялся, когда он впервые поставил свою подпись. И «Аркадия» — имя для маленькой девочки, навязанное ей, потому что так звали ее бабку. Родители были совсем лишены воображения!

Теперь, когда уже два дня, как ей исполнилось четырнадцать, домашние, пожалуй, могли бы признать простой факт совершеннолетия и называть ее Аркади. Она поджала губы, вспомнив, как отец оторвался от своей книги, лишь только чтобы сказать:

— Но если ты собираешься делать вид, что тебе девятнадцать, Аркадия, что ты будешь делать, когда тебе исполнится двадцать пять, а ребята будут думать, что все тридцать?

Оттуда, где она сидела, развалясь в своем глубоком кресле, было видно зеркало на ее туалетном столике. Ей немного мешала нога (домашняя туфля качалась на большом пальце), поэтому она втянула ее и села, неестественно выпрямив шею, что, она была уверена, как-то прибавило ей царственной стройности — на целых пять сантиметров.

Мгновение она задумчиво рассматривала свое лицо — слишком толстое. Приоткрыв рот, втянула щеки — в результате получилась неестественная, угловатая изможденность. Быстрым прикосновением языка она облизнула и надула влажные мягкие губы. Потом томно, искушенным манером опустила веки… О Галактика, если бы только ее щеки не были такими глупо розовыми!

Она попыталась, опустив пальцы на внешние уголки глаз и оттянув веки, добиться таинственной экзотической томности женщин из внутренних звездных систем. Но мешали сами руки, и она не могла хорошо рассмотреть лицо.

Затем она подняла подбородок, поймала себя в полупрофиль, с глазами, немного напряженными от того, что смотрят под углом. Шея побаливала, но она сказала голосом, на октаву ниже естественного:

— В самом деле, папа, если ты думаешь, что для меня имеет хоть какое-то значение, что думают некоторые глупые старые мужики, ты просто…

И тут она вспомнила, что все еще держит в руке включенный микрофон. И, мрачно воскликнув «О Галактика», выключила его.

На бледно-фиолетовой бумаге с персиковой полосой слева появилось следующее:

В самом деле, папа, если ты думаешь, что для меня имеет хоть какое-то значение, что думают некоторые глупые старые мужики, ты просто…

О Галактика».

Аркадия с раздражением вытащила лист из машины и аккуратно защелкнула туда другой.

Раздражение разгладилось на ее лице, и широкий небольшой рот растянулся в самодовольной улыбке. Она изящно понюхала бумагу. Как раз то, что нужно. Именно такой оттенок элегантности и очарования. И каллиграфия просто по последнему слову.

Машину доставили два дня назад в ее первый взрослый день рождения. Девочка говорила:

— Но, папа, у каждого, ну просто у каждого в классе, кто хочет стать хоть кем-то, есть такая. Никто, кроме старых слюнтяев, не будет пользоваться ручными машинками…

Продавец говорил:

— Нет другой модели, с одной стороны, такой компактной, и, с другой стороны, так легко приспосабливаемой. Она будет правильно писать и ставить пунктуацию в соответствии со смыслом предложения. Естественно, это большая помощь в образовании — машина поможет пользователю в употреблении точного произношения и придыхания, правильного написания, не говоря о требовании четкой и организованой речи для правильной пунктуации.