Читаем Фонд полностью

Шаги Притчера мягко отдавались в ушах — дворец вознес перед ним свои мерцающие, невероятно легкие и невероятно крепкие металлические стены, в дерзких, непомерно раздутых, почти лихорадочных сводах, характерных для архитектуры Поздней Империи. Он прочно нависал над пустынными землями, над переполненным городом на горизонте.

Внутри дворца, наедине с собой, находился тот единственный человек, от чьих нечеловеческих психических свойств зависела новая аристократия и вся структура Союза.

Огромная гладкая дверь тяжело распахнулась при приближении Генерала, и он вошел. Он ступил на широкую несущую платформу, та двинулась под ним наверх. Он быстро поднялся в бесшумном лифте. Он стоял перед небольшой простой дверью комнаты Мула в самом высоком шпиле дворца.

Дверь открылась…

Бейл Ченнис был молод, и Бейл Ченнис был не обращенным. Попросту говоря, его эмоциональная структура не была отрегулирована Мулом. Она осталась точно такой же, какой была заложена изначальной формой его наследственности и последующими модификациями окружающей среды. И его это тоже вполне устраивало.

В неполных тридцать лет он был удивительно популярен в столице.

Хорош собой, сообразителен — поэтому имел успех в обществе. Умен и хладнокровен — поэтому имел успех у Мула. И был совершенно доволен своими успехами.

И вот, впервые, Мул вызвал его на аудиенцию.

Ноги несли его по длинной, сверкающей дороге, неуклонно ведущей к губчато-алюминиевым шпилям, бывшим когда-то резиденцией Вице-короля Калгана, что правил под контролем старых императоров. Позже здесь расположились независимые принцы Калгана, правившие от собственного имени. А теперь тут обосновался Первый Гражданин Союза и стал управлять империей единолично.

Ченнис ухмыльнулся про себя. Он не сомневался в скрытой подоплеке всего этого. Второй Фонд, естественно! То всеобъемлющее пугало, одна лишь мысль о котором отбросила Мула назад — от политики неограниченной экспансии к состоянию постоянной осторожности. Официально это называлось «консолидация».

Теперь возникли слухи — их не могли остановить: Мул должен начать наступление еще раз; Мул обнаружил приблизительное местонахождение Второго Фонда; Мул пришел к соглашению со Вторым Фондом и разделил Галактику; Мул решил, что Второго Фонда не существует, и будет править всей Галактикой.

Нет нужды перечислять все варианты, услышанные в гостиных. Такие слухи уже ходили, и не раз. Но теперь, похоже, за ними действительно что-то стояло. И все свободные, экспансивные души, процветавшие во времена военных авантюр и политического хаоса и увядшие в эпоху стабильности и инертного мира, радовались.

Бейл Ченнис был одним из них. Таинственный Второй Фонд не страшил его. Тут Мулу нечем было его напугать — и он гордился этим. Возможно, кое-кто, кому Ченнис не нравился — такой молодой и уже столького достигший, — злобно ждал, что веселый любимец дам поплатится. Ведь он открыто острил над внешностью Мула и его уединенной жизнью. Никто не осмеливался присоединиться к нему, и лишь немногие отваживались смеяться. Но когда с ним ничего не случилось, то, соответственно, укрепилась его репутация.

В унисон своим мыслям Ченнис сымпровизировал какую-то чепуху с повторяющимся рефреном: «Второй Фонд угрожает Отечеству, Союзу Миров и всему Человечеству».

Он был во дворце.

Огромная гладкая дверь тяжело распахнулась при его приближении, и он вошел. Он ступил на широкую несущую платформу, та двинулась под ним наверх. Он быстро поднялся на бесшумном лифте. Он стоял перед небольшой простой дверью комнаты Мула в самом высоком шпиле дворца.

Дверь открылась…

Человек, которого не называли иначе как Мул, а титуловали не иначе как «Первый Гражданин», смотрел через односторонне прозрачную стену на светящийся на горизонте величественный город.

В сгущающихся сумерках появлялись звезды, и не было среди них ни одной, не преданной ему.

С мимолетной горечью он улыбнулся этой мысли. Верность личности, которую редко кому доводилось видеть.

Он, Мул, был не из тех, на кого приятно смотреть, на него невозможно было смотреть без насмешки. Каких-то шестьдесят килограммов были растянуты на метр восемьдесят роста. Костлявые стебли конечностей своими уродливыми углами подчеркивали его худобу. Мясистый клюв носа, выступавший сантиметров на восемь, почти заслонял тощее лицо.

Только глаза не вписывались в общий фарс, каким было тело Мула. В мягком взгляде — странная мягкость для величайшего завоевателя Галактики — всегда оставалась хоть капля печали.

Одна лишь беззаботность царила в этой столице роскошной планеты. Мул мог бы перенести столицу в Фонд, самый сильный из уже завоеванных им вражеских миров, но это было слишком далеко, на самом краю Галактики. Калган, расположенный ближе к центру и по давней традиции служивший обиталищем аристократии, подходил ему больше с точки зрения стратегии.

Но в традиционном веселье столицы, усиленном неслыханным процветанием, он не нашел покоя.