Теперь, когда оба подозреваемых оказались в тюрьме «Ле Мурате», их можно было вынудить играть друг против друга и, возможно, сломать. Подозреваемых содержали порознь, а в тюрьме циркулировали искусно запущенные слухи. Была приведена в действие программа допросов, создававшая у каждого из допрашиваемых впечатление, что второй заговорил. Якобы случайно, при допрашиваемом проговаривались, что второй выдвинул против него серьезные обвинения и что спастись каждый может, только рассказав правду о другом.

Метод не сработал. Ни один из них не заговорил. Однажды прокурор Пьеро Луиджи не выдержал при допросе в допросной камере «Ле Мурате». Он решил прижать Франческо Винчи всем, что имел. Винья, красивый, уверенный и культурный человек с орлиным профилем, за время своей карьеры сходился лицом к лицу с донами мафии, убийцами, похитителями людей, вымогателями и королями наркобизнеса. Но справиться с маленьким сардом оказалось ему не по силам.

Прокурор полчаса обрушивал на Винчи речь, в которой с жесткой логикой перечислял улики, свидетельства и ход доказательств, указывавших его вину. Затем он совершенно неожиданно, воспользовавшись штампом прямо из голливудских фильмов, приблизил лицо к самому носу бородатого сарда и заорал, брызжа на него слюной:

— Признавайся, Винчи! Монстр — это ты!

Франческо Винчи сохранил невозмутимое спокойствие. Он улыбался, поблескивая черными, как уголь, глазами. Спокойным негромким голосом он задал вопрос, казалось бы, не имевший никакого отношения к происходящему.

— Прошу прощения, синьор, если вы хотите, чтобы я ответил, скажите мне сначала, что это у вас на столе? Прошу вас.

Он указал рукой на пачку сигарет, лежащую на столе перед Винья.

Прокурор, пытаясь понять ход мыслей обвиняемого, ответил:

— Как видите, пачка сигарет.

— Прошу прощения, но не пуста ли она?

Винья признал, что это так.

— Тогда, — продолжал сард, — это не пачка сигарет. Это была пачка сигарет. Теперь это просто коробка. А теперь, могу ли я просить вас еще об одной услуге? Пожалуйста, возьмите ее в руку и сомните.

Любопытствуя, к чему ведет Винчи, Винья смял пачку в комок.

— Вот! — Винчи сверкнул белозубой усмешкой. — А теперь это даже и не коробка. Таковы и ваши доказательства, синьор: вы можете мять их и подгонять под свои теории, но они остаются тем, что они есть — пустыми словами без доказательств.

Племянник Антонио показал себя не глупее дяди. Он не только стойко держался на допросах, но и на суде по обвинению в хранении незарегистрированного оружия выступил в роли собственного адвоката. Он отметил, что оружие было найдено не у него в доме, а на некотором расстоянии от него, и что отсутствуют доказательства, связывающие его с указанным оружием. Разве его не могли подложить, возможно, с целью упрятать его за решетку и допросить, чтобы выжать показания против дяди?

Он легко выиграл дело и был освобожден.

Глава 14

Шло время, и объяснять содержание Франческо Винчи в заключении становилось все труднее. После оправдания его племянника и неудачных допросов, на которых ни один вопрос не увенчался желаемым ответом, его освобождение стало только делом времени.

Раздраженный отсутствием результатов, сам ведущий дело следственный судья Марио Ротелла взялся лично допросить Стефано Меле в последней попытке получить от него показания. Ротелла хорошо подготовился к поездке в Верону. В его тяжелом портфеле была собрана масса свидетельств, выбранных из старых протоколов по делу об убийстве 1968 года, в том числе показания маленького Наталино и его отца, Стефана Меле, брата Меле, трех его сестер и шурина. Кроме того, он собрал более свежие показания различных лиц, участвовавших в деле. Он был убежден, что в 1968 году произошло клановое убийство и что все его участники знали, кто унес с собой пистолет. Все они знали, кто был Флорентийским Монстром. Ротелла твердо решил пробить стену молчания.

Допрос происходил 16 января 1984 года. Ротелла спросил Меле, участвовал ли в убийстве Франческо Винчи. Меле отвечал:

— Нет, Франческо Винчи не было со мной в ночь 1 августа 1968 года. Я обвинял его, только чтобы сквитаться за то, что он был любовником моей жены.

— Тогда скажите мне, кто был с вами в ту ночь?

— Я уже не помню.

Он явно и откровенно лгал. Кто-то — быть может, Монстр? — крепко держал его в своей власти. Зачем? Какая тайна пугала Меле больше тюрьмы?

Ротелла вернулся во Флоренцию. Пресса полагала, что его миссия провалилась. Между тем он привез среди других бумаг обрывок листка, рукописную записку с замятыми сгибами, которую явно множество раз разворачивали и складывали снова. Эту записку он нашел в бумажнике Стефано Меле. Ротелла придавал этому документу первостепенное значение.

25 января 1984 года Ротелла сообщил, что в его офисе на следующий день в 10:30 утра состоится пресс-конференция по важному вопросу. Двадцать шестого офис был битком набит репортерами и фотографами. Большинство из них ожидали сообщения об освобождении Франческо Винчи.

Ротелла припас для них сюрприз.