Читаем Флибустьер полностью

– Знаю, – откликнулся Алекс. – Я устал всей душой от этой проклятой войны и мечтаю осесть где-нибудь, жениться и завести полный дом детей. Но, если я не буду сражаться, сыновья и дочери, которых я надеюсь родить, будут такими же бессловесными перед лицом Парламента, как мы. – Он замолчал и запустил пальцы в волосы, которые, как всегда, были безнадежно растрепаны. – Нет, друг мой, как сказал бы мистер Франклин, если мы не будем вместе держаться, нас вместе повесят. Я буду сражаться до конца – своего собственного или конца войны, на что будет Божья воля.

Дункан улыбнулся, и в этот момент раздался далекий приглушенный звон обеденного колокола.

– Ты прав, и мистер Франклин тоже. Но я должен сделать поправку к одному из твоих замечаний. Нас, бунтовщиков, вряд ли можно обвинить в том, что мы «бессловесны перед лицом Парламента». Я думаю, что наши пули и ядра достаточно красноречиво говорят за нас.

Алекс кивнул и улыбнулся. Обеденный колокол зазвонил снова, на этот раз настойчиво.

Не говоря ни слова, двое мужчин направились в другой конец огромного дома, торопясь наполнить свои пустые желудки. Они сели за длинный стол в обеденном зале с десятью выходящими на море стрельчатыми окнами, глядя, как по пляшущим волнам разливается ослепительный солнечный свет. Мгновение потрясающей красоты коснулось души Дункана предчувствием, то ли предостерегая, то ли обещая что-то, а может быть, и то и другое одновременно.

«Скоро случится что-то важное, – подумал он со смирением, – к добру или ко злу».

1995 год

– Добро пожаловать на Райский остров! – прогудел, выбравшись из микроавтобуса, пухлый, коротко остриженный мужчина средних лет с улыбкой Джека Николсона. Он приветствовал рукопожатием каждого члена маленькой компании потенциальных покупателей, что стояли на бетоне, сквозь который пробивалась трава, оцепеневшие от усталости. – Не делайте никаких поспешных суждений, – предупредил он, прежде чем кто-либо успел выразить неудовольствие. – Все-таки уже поздно, и вы долго были в пути. Завтра, при ярком свете солнца, вы получше осмотритесь и, поверьте мне, будете потрясены.

Фиби не хотелось думать о завтрашнем дне и вообще ничего не хотелось, только поскорее принять душ и свалиться на кровать. Джек был прав в одном: они проделали долгий путь. Вылетев из Сиэтла, самолет делал посадки в Лос-Анджелесе, Хьюстоне, Канзас-Сити и Майами, приняв на борт еще дюжину причудливых личностей, прежде чем проследовать на Райский остров.

Пестрая команда, зевая и что-то бормоча, запихнулась в микроавтобус, и, несмотря на свое решение ни о чем не думать, Фиби скоро поняла, что уголком глаза разглядывает своих попутчиков. Она готова была побиться об заклад – съесть все открытки с видами Райского острова из магазина сувениров в отеле, если хоть один из них обладает средствами для покупки имения на далеком тропическом острове, не говоря уж о том, чтобы выложить деньги на месте.

Молодая парочка, севшая в самолет в Канзас-Сити, была четой молодоженов, как предположила Фиби, поскольку почти весь полет они обменивались ласками и смотрели друг другу в глаза. Медовый месяц, все понятно. Мужчина в клетчатых штанах и свитере с эмблемой гольф-клуба отправился в путь, запасшись собственной выпивкой, исключительно ради самого путешествия. Сей Маяк Человечества, арсеналы которого в конце концов опустели, с виду был из тех людей, которые выпьют все, что им дадут на халяву. «Так что же ты комплексуешь?» – спрашивала себя Фиби.

Отель появился из тьмы внезапно, похожий на дым вулкана или огромного джина, вылезающего из бутылки. У Фиби перехватило дыхание, и она выпрямилась. Через ее сердце прошла череда странных чувств. Среди них было ощущение, что место ей знакомо. Но это невозможно, ведь она никогда раньше не была здесь! А еще тоска и странная, сладкая радость, как будто она возвращается домой из долгого и трудного путешествия. Под этими чувствами таилось ощущение болезненной и мучительной потери, пронизанное печалью. На глазах Фиби навернулись слезы.

– Ну вот, ребята, мы прибыли в отель «Эдем», – объявил водитель автобуса с безжалостной доброжелательностью. – Отличное местечко и очень старинное. Во время войны за независимость здесь жил пират Рурк, а до этого голландский плантатор, выращивавший индигоферу. – Микроавтобус взвизгнул тормозами и резко остановился под яркой розово-зеленой пальмой из неоновых трубок, прикрепленных к стене. Пара трубок не горела. – Насколько известно, здание было построено в тысяча шестьсот семьдесят пятом году или около, того.