Читаем Флибустьер полностью

– Конечно, вы правы, – ответила Фиби. Без Дункана все происходящее почему-то казалось менее реальным, несмотря на всю подлинность цветов и ароматов. Гораздо больше это напоминало яркий сон. – Все, что мне надо пища, кров и немного… шиллингов…. которые я могу назвать своими.

Хозяйка «Короны и лилии» громко фыркнула.

– Шиллингов, говоришь? В твоем кошельке окажутся только гроши, мисс, и то если ты будешь стараться и вести себя должным образом.

Фиби не могла удержаться, чтобы не сделать реверанс, хотя вовсе не собиралась насмехаться над хозяйкой. Это получилось скорее рефлекторно, под влиянием окружающей обстановки и эксцентричных речей мистрисс Белл.

Мистрисс Белл, против своей воли польщенная, велела новой служанке смыть с себя дорожную пыль и сразу же после этого явиться на кухню. Когда ее нанимательница удалилась, Фиби выполнила указание, налив из кувшина в таз тепловатой воды, и тщательно вымылась. Она пригладила пальцами волосы, засунула узелок под умывальник, и с урчащим животом поспешила вниз.

Кухня «Короны и лилии» оказалась душным помещением, полным людей и самых разных запахов. Фиби налила себе миску густой похлебки, слишком голодная, чтобы интересоваться, из чего она приготовлена, и, усевшись на скамью рядом с помойным ведром, решительно приступила к еде. В пути с Райского острова она и ее молчаливый провожатый существовали на черством хлебе, которым снабдила их Старуха, разнообразя свой стол рыбой, корешками, кокосами и ягодами, которые удавалось найти ее спутнику.

Никто с ней не заговаривал, хотя на нее было направлено немало любопытных и оценивающих взглядов, точно так же, как в прачечной в доме Дункана. Фиби была не из робких, хотя по мере возможности избегала неприятностей, и не отводила глаз под взглядами других женщин. Она подозревала, что любой признак страха или раболепия превратит ее в предмет насмешек или козла отпущения.

Покончив с едой, Фиби вымыла руки, и, поскольку приказ отдохнуть явно был забыт, ей выдали грязный передник и немедленно отправили к посетителям.

Публика в «Короне и лилии» представляла пестрое сборище: здесь были английские солдаты в штанах из буйволовой кожи, ботфортах и знаменитых красных мундирах, простолюдины в домотканой одежде или оленьей коже, ремесленники, подмастерья, фермеры, купцы. «Одни из них – думала Фиби, торопливо разнося оловянные кружки, полные пива, бунтовщики, другие конечно, тори». Кто именно, разумеется, определить было трудно, хотя, судя по всему, приверженцы короля Георга были более громогласны в отстаивании своих убеждений.

Уже немало пива вылилось из бочонков за грубой деревянной стойкой, когда один из красномундирников, которого называли майором Лоуренсом, неожиданно схватил Фиби сзади за завязки передника и усадил к себе на колени. Девушка вырывалась, но он только смеялся, крепкими руками обхватив ее за талию и с легкостью преодолевая ее сопротивление.