Читаем Фламенка полностью

6890 Так к другу: "В этом поцелуе

Я в дар свое вам сердце шлю,

Взяв ваше, коим жизнь продлю".

- "Беру его, - спешит с ответом

Гильем, - сопроводив обетом

Считать своим, для вас храня,

Мое ж храните для меня".

На том и разлучились. Мыться

Пора оставшимся, чтоб лица

Не выдали недавних слез,

6900 Да и укладкою волос

Заняться. В полдень Маргарита

Взялась за колокольчик: свита

Семь дам, что ждали невдали

Их выхода и стерегли,

Покинула свою стоянку.

В пути ни даму, ни служанку

Фламенка не зовет, пресечь

Стремясь возможную их речь.

Причем считать хотелось каждой,

6910 Что вызвано молчанье жаждой.

Ей стало грустно, тяжело,

К отрадам прежним не влекло

Ее, но к бесконечным пеням.

Любовь того ей утешеньем

Служила после всех потерь,

Кто в сердце жил ее теперь.

Эн Арчимбауту думать мило,

Что от любви к нему уныла,

Не разделенной им, она,

6920 При том что так ему верна.

Собрался вмиг и в путь готов

Гильем. Открыв, что стал здоров,

С кем надо он простился кратко.

Прошел отъезд внезапный гладко,

От розданного им добра

Одежд, сосудов, серебра

Пришли священник и хозяин

В восторг, столь дар необычаен.

А он, прибывши в край родной,

6930 Узнал, что Фландрия войной

Объята, и, готовых к бою

Взяв триста рыцарей с собою,

Там бился, не жалея сил,

И приз победный получил

В конце - доказывать нужды нет,

Что с тем поход и был предпринят.

Фламенку навестить отец

Решил, узнав, что, наконец,

Эн Арчимбаут вполне излечен

6940 От ревности. Приехав, речь он

О том наводит, что Гильем

Неверский, быв примером всем,

Приз выиграл цены немалой,

И, как ему известно стало,

Двор графа Фландрского решил,

Что тот, кто столь умел и мил,

Бесспорно лучший рыцарь мира.

И сей, стремящийся с турнира

В военный ринуться поход,

6950 Столь юн, что все еще растет.

Эн Арчимбаут в ответ: "Мы ждем

На наш турнир его, о чем

Вас передать ему прошу,

Коль раньше сам не приглашу".

- "Я передам; поклясться б мог,

Что он приедет к вам, и в срок:

С ним связаны мы тесной связью,

Препятствий нет его согласью.

И верьте мне, любезный зять,

6960 Коль он за вас захочет стать,

Кто против - запасись отвагой!

Он едет, в свиту, под присягой,

Тысячу рыцарей собрав",

Внушал эн Арчимбауту граф.

И тот мечтает, как увидит

Гильема, если случай выйдет.

С ним хочет он сойтись заране,

Чтоб на турнире тог был в стане

Его, - о чем он зря хлопочет,

6970 Поскольку этого же хочет

Без просьб эн Арчимбаута тот.

Теперь же он за честь сочтет,

Что просит помощи такая

Особа, дружбу предлагая.

Турнир - отрада; коль к тому ж

На нем есть гость, с кем близок муж,

Еще отрадней он, нет спора.

Но, как Фламенка, разговора

Не слушал с радостью столь явной

6980 Никто о том, что в мире равной

Себе не знает красота,

Ни доблесть друга. До поста {207}

Шло время этак; вот уж год

Кончается; и тут дает

Брабантский герцог, хоть и краткий,

Турнир в Лувене {208}, но для схватки

Сошлось риставших с двух сторон

Четыре тысячи; барон

Знатнейший н'Арчимбаут хотел

6990 Поднять свершеньем ратных дел

Престиж и прибыл в снаряженье

Таком, что тотчас уваженье

Снискал: тремстам младым баронам

Дал место в свите он; был звоном

Бубенчиков заглушен шаг

Коней под чепраками; всяк

С эн арчимбаутовым значком:

Цветы на поле голубом

Златые {209}. Вмиг сойтись сумел он

7000 С Гильемом из Невера; сделан

Тем славный был ему прием;

Он потакал ему во всем,

Почетом окружил, и "да"

На просьбы отвечал всегда.

Теперь, держась бок о бок, блещут

Два всадника; турнир трепещет,

Когда они вступают в бой.

Безумцем должен быть любой

Дерзнувший выйти против друга

7010 Хотя бы одного: кольчуга,

Шлем, гамбизон {210}, железо лат

Его не лучше защитят,

Чем пара пуговиц, - герою

Быть сбиту суждено рукою

Гильема. Не один повержен

Эн Арчимбаутом и удержан

В плену бьи рыцарь. Но копей

И конных не копя, трофей

Любой в дар тем они приносят,

7020 Которые усердно просят.

Чуть меньше, чем Гильем, похвал

В турнире н'Арчимбаут снискал

И, что турнир в его уделе

На Пасху, в сладостном апреле,

Назначен, объявил; особо

К Гильему обратился - чтобы

Помог ему. Гильемом дан

Ответ такой: "Сеньор, в ваш стан

Хочу попасть и быть готовым

7030 Служить вам делом или словом,

Для вас приятным и полезным,

И другом сделаться любезным".

С турнира едет не один

Эн Арчимбаут в Намюр: Жослин,

Любимый шурин, был при нем.

Граф не скупился на прием,

Но пир искусно и богато

В их честь устроил, как когда-то.

Оттуда н'Арчимбаут в Вурбов

7040 Спешит: пока в пути был он,

Проминовали две недели

Поста. С ним в дом вошло веселье.

Его кумир - Гильем Неверский:

Он хвалит каждый подвиг дерзкий

Его, даров разнообразность,

Беседы, храбрость, куртуазность,

Которые турнир узнал.

Был список доблестей не мал,

Но и не полон - ведь рассказчик

7050 Любой бы дал лишь их образчик

Когда устроила ловушку

Алис, взяв даму и подружку

В союзницы, а так о нем

Спросила, словно незнаком

Гильем Неверский ей: "А он,

Сей рыцарь доблестный, влюблен?

Такие храбрецы спесивы,

Как говорят, и неучтивы,

Их привлекает только сеча,

7060 А не беседа или встреча".

- "Влюблен ли? Милочка моя,

Да он влюбленнее, чем я!

Нет дам богаче тех, к которым

Благоволит он ухажером

Придти. Чтоб в том уверить вас,

Достану из сумы сейчас

В стихах посланье: их списать я

Просил его, чтоб мне понятье

Иметь о том, как любит он.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Советские поэты, павшие на Великой Отечественной войне
Советские поэты, павшие на Великой Отечественной войне

Книга представляет собой самое полное из изданных до сих пор собрание стихотворений поэтов, погибших во время Великой Отечественной войны. Она содержит произведения более шестидесяти авторов, при этом многие из них прежде никогда не включались в подобные антологии. Антология объединяет поэтов, погибших в первые дни войны и накануне победы, в ленинградской блокаде и во вражеском застенке. Многие из них не были и не собирались становиться профессиональными поэтами, но и их порой неумелые голоса становятся неотъемлемой частью трагического и яркого хора поколения, почти поголовно уничтоженного войной. В то же время немало участников сборника к началу войны были уже вполне сформировавшимися поэтами и их стихи по праву вошли в золотой фонд советской поэзии 1930-1940-х годов. Перед нами предстает уникальный портрет поколения, спасшего страну и мир. Многие тексты, опубликованные ранее в сборниках и в периодической печати и искаженные по цензурным соображениям, впервые печатаются по достоверным источникам без исправлений и изъятий. Использованы материалы личных архивов. Книга подробно прокомментирована, снабжена биографическими справками о каждом из авторов. Вступительная статья обстоятельно и без идеологической предубежденности анализирует литературные и исторические аспекты поэзии тех, кого объединяет не только смерть в годы войны, но и глубочайшая общность нравственной, жизненной позиции, несмотря на все идейные и биографические различия.

Юрий Инге , Давид Каневский , Алексей Крайский , Иосиф Ливертовский , Михаил Троицкий

Поэзия