Читаем Флаг Командора полностью

— Разумеется. Только дело в том, Петр Ильич, что это не наш король и не наш остров. Так сказать, внутренние дела другой страны, к которой мы не имеем почти никакого отношения. Более того, открою вам небольшой секрет. В ближайшее время мы отправляемся в поход, который будет последним. После возвращения нас ждет Европа. По-моему, нам давно пора вернуться на родину. Там как раз началась эпоха преобразований, и стране нужны знающие, опытные люди. Подумайте сами, Петр Ильич, какой простор открывается для деятельности. По военной ли части, по торговой, по промышленной. Даже происхождение не играет в данный момент никакой роли. У нас будет великолепный шанс начать свою судьбу с чистого листа. О том, что мы сможем послужить отечеству, я уже и не упоминаю.

— К сожалению, не отечеству, а очередному тирану, — вздохнул Лудицкий.

— Петр Ильич, я прекрасно знаю, что ваш тезка — личность неоднозначная. И не только с демократической колокольни. Но, извините, государь на Руси всегда олицетворял Отечество. Да и многие нововведения были необходимы. Что, кстати, подчеркивали даже враги.

— Многие — да, — согласился Петр Ильич.

Уточнять, что именно он считает полезным, а что — вредным, бывший депутат не стал. Понимал: тут мнения не сойдутся, и убеждать друг друга будет бесполезно.

Ничего не стал уточнять и Кабанов. По той же самой причине.

— Видите ли, Сережа, мне кажется, что нам лучше остаться здесь, — после некоторой паузы произнес Лудицкий. — В России все идет без нас. Наше вмешательство ничего там не изменит, В то время как здесь...

— Здесь тоже все идет, как и должно идти. Эпоха флибустьерства заканчивается. Пройдет несколько лет — и пираты будут объявлены вне закона во всех странах. Власти приберут к рукам тех, кто до сих пор пытается жить по-старому, наведут некое подобие порядка, и так будет до крушения колониальной системы. Уж не помню, когда это произойдет. Вернее, никогда не знал, — усмехнулся Кабанов.

Лудицкий заговорщицки посмотрел по сторонам, словно кто-то мог понимать русский язык.

— В наших силах ускорить этот процесс. Недовольство настолько велико, что не хватает только человека, который смог бы встать во главе движения.

— Насколько я понимаю, на данную роль вы предназначаете меня? — деловито осведомился Командор.

Эта деловитость несколько задела Лудицкого. Командор говорил так, словно рядом нет никаких людей, гораздо более подготовленных к несению бремени власти.

— Ваше имя очень популярно среди населения, — признал Лудицкий. — Причем среди всех его слоев. Я уверен, что вы могли бы возглавить движение за свободу. Войск здесь очень мало, да и те во многом разделяют мнение простых людей. Поэтому переворот может пройти легко.

— Допустим. А дальше? — Кабанов затянулся трубкой и выпустил такой клуб дыма, словно хотел спрятаться за ним.

— Создадим независимую республику, проведем демократические преобразования, будем добиваться всеобщего процветания, — с готовностью стал перечислять экс-депутат.

— Это я понимаю, — остановил его Командор. — В чем смысл? Из Франции пришлют флот, который нас просто раздавит, и вся независимость обернется крахом.

— Необязательно. Мы находимся далеко от Европы, идет война, и у короля вряд ли найдутся силы бороться еще и с нами, — возразил Петр Ильич.

— Войны когда-нибудь кончаются, а Франция в данный момент — одна из самых могущественных держав и будет оставаться в таком качестве еще не один век. Сверх того, в здешних водах обретаются и другие страны, для которых свободная территория может показаться лакомым куском. Это все во-первых. А во-вторых, вы не задумывались, Петр Ильич, на какие средства будет существовать новоявленная республика? Промышленности нет, полезных ископаемых тоже. Мы даже не сможем обеспечить себя необходимыми изделиями, уже не говорю про оружие. Сельское хозяйство... Но это же несерьезно! Остается лишь морской разбой. Однако без поддержки мощного государства остальные дружненько постараются стереть пиратское гнездо с лица земли.

— Существует же Гаити в наше время!

— Там обстановка другая, и вообще... Несерьезно это как-то, вы уж простите, Петр Ильич. Поманим людей призраком свободы, а потом все это выльется боком. Ну, просуществует ваша республика несколько лет, а потом кто-нибудь сожрет и не подавится.

Лудицкий поморщился. В словах Кабанова заключался один из вариантов, причем наиболее возможный. Это Петр Ильич понимал. Все-таки беспочвенным оптимистом он не был. В свое время приходилось изучать марксизм-ленинизм с его сменами формаций, колониальным империализмом, освободительным движением и многими другими вещами. С другой стороны, добилась же независимости та же Америка! Правда, намного позже, ну, так что же...

— Может, и сожрут, а может, и нет. В любом случае попытка не пытка. Даже при самом трагическом исходе мы подадим пример другим, пусть и на короткое время, но станем самым развитым в политическом отношении государством.