Читаем Фитин полностью

Во-первых, 5 сентября 1945 года перешёл на сторону противника (измена разведчика расценивается именно так) сотрудник военной разведки, шифровальщик посольства СССР в Канаде лейтенант Игорь Гузенко. А мы некогда говорили, что шифровальщик, в качестве объекта вербовки, представляет больший интерес, нежели посол. Гузенко передал канадцам большое количество секретных материалов, в том числе и касающихся «соседей», то есть в данном случае разведки НКГБ. Разразился большой скандал, а по нашей разведывательной сети был нанесён ряд чувствительных ударов.

Во-вторых, в том же «чёрном сентябре» на сторону противника вознамерился перейти сотрудник внешней разведки вицеконсул в Стамбуле полковник Константин Волков. Изменник успел даже написать письмо своим «британским коллегам», намереваясь сообщить им — всего за 30 тысяч фунтов стерлингов — имена двух советских агентов, работавших в Foreign Office и одного в MI5. К счастью — не Волкова, конечно, — сообщение попало в руки нашего агента в MI6 Кима Филби, оперативный псевдоним «Зенхен», и потенциального Иуду аккуратно возвратили в Москву, где он вполне заслуженно пополнил список «жертв сталинских репрессий».

В-третьих, американские криптографы сумели дешифровать радиограммы, отправленные в 1944—1945 годах из Центра в нью-йоркскую резидентуру — причиной провала оказалось нарушение инструкции нашими шифровальщиками. А в результате, с учётом тогдашнего «похолодания» советско-американских отношений, власти Соединённых Штатов закрыли советские генеральные консульства в Нью-Йорке и Сан- Франциско, вследствие чего прекратили деятельность две «легальные» резидентуры.

Ну а далее всё получилось так, как писал в своём исследовании «Шпионаж по-советски» известный американский советолог Дэвид Даллин:

«Чрезвычайные военные обстоятельства неизбежно вызывали послабления в строгих правилах конспирации... Теперь военная напряжённость прошла, и настало время, когда нарушители правил должны были расплачиваться за свои прегрешения. В каждом случае крупного провала некоторые лица или даже группы лиц обвинялись в этом и подвергались наказанию, независимо от того, виновны они или нет, потому что нужен был пример на будущее. “Слабина” должна быть устранена, “предательство” — наказано»[490].

Вроде бы, по официальной версии, именно за эти проколы Фитин и был наказан... Конечно, с некоторым опозданием, но мы же не знаем точно, когда на Западе раскрутился этот «маховик» и по-настоящему напряглись отношения.

Есть ещё и такая версия, что всему виной был известный нам «Лицеист», двойной агент Оресте Берлинке.

На допросе в контрразведке МГБ СССР бывший сотрудник гестапо Зигфрид Мюллер рассказал следующее:

«Нам удалось установить, что советник советского посольства Кобулов вёл в Германии разведывательную работу. Кобулову в августе 1940 года был подставлен агент германской разведки — латыш Берлинке, который по нашему заданию длительное время снабжал его дезинформационными материалами. Берлинке говорил мне, что ему удалось войти в доверие к Кобулову, что последний рассказывал Берлинксу даже о том, что все доклады он направлял лично Сталину и Молотову...»[491]

В принципе, это нам уже известно, а вот на Лубянке такого до сих пор не знали, поэтому, вроде бы, за оперативный успех с «Лицеистом» Амаяк Захарович даже получил тогда орден Красного Знамени...

А далее, как нам рассказывали, когда вся эта история выплыла наружу, Фитин по-честному отдал все документы, касающиеся этой разработки, в соответствующие органы. Возможно, он посчитал, что, в конце концов, этих знаменитых братьев — Амаяк в то время был заместителем начальника Отдела «С» МВД СССР, занимавшегося «атомным проектом», Богдан был заместителем начальника Главного управления советским имуществом за границей — немножко поставят на место и наконец-то восторжествует справедливость. Абакумов лично занялся «раскруткой» этого дела, но, как предполагается, Кобуловых поддержал Берия, понявший, что если «Хозяину» во всех подробностях доложат, как его обманули с «Лицеистом», то тогда худо будет не только братьям, но и их «патрону», у которого как раз в то время отношения со Сталиным несколько напряглись... Вот потому-то это дело и закончилось для Фитина отстранением от должности, и в таком случае утверждения, что с ним расправился Берия, могут соответствовать действительности.

И всё-таки «Лицеист», в конце концов, сгубил своего куратора!

В приговоре Военной коллегии Верховного суда СССР от 1 октября 1954 года Амаяку Захаровичу Кобулову вменялось в вину следующее:

«Находясь по рекомендации Берия в 1940—1941 годах на ответственной работе резидентом советской разведки в советском посольстве в Германии, Кобулов А. 3. развалил работу советской разведки и допустил проникновение в советскую разведку агентов немецкой разведки, а получаемую от этих агентов дезинформацию передавал через Берия Правительству СССР.