Читаем Фирменное блюдо полностью

Из темного угла, сверкая и извиваясь змеей, пронеслась настоящая молния, перерубила стол и продырявила стену. Из-под обломков стола вылез бледный, чуть живой от страха, прыщавый официант, быстренько доел попавшийся под руку пирожок с ливером, и, стараясь не отсвечивать, пополз к выходу. Вокруг него метались люди, звенела сталь, слышались предсмертные крики и торжествующий рев победителей. Огонь почти полностью охватил заведение. Едкий удушливый дым выедал глаза, но когда на пути официанта попался труп разбойника, уже обобранный и разутый, и когда он вдохнул аромат ног трагически скончавшегося лесного труженика, дым показался ему благовонием. Ноги разили наповал. Они были серые и страшные, с кривыми пальцами, увенчанными огромными черными когтями, вросшими в мясо. Присмотревшись, можно было разглядеть торчащие прямо из кожи хлопчатобумажные нитки – это проступали носки, навеки вросшие в плоть.

Смрад, исходящий от лап покойника, едва не лишил официанта жизни. Помутившийся от вони рассудок тщетно пытался вспомнить, что надо делать и как это делать. Рядом с ладонью паренька в пол вонзился бердыш с кусками чьей-то печенки, налипшими на лезвие. Печень была свежая, еще теплая. Такую бы, да с макаронами изжарить, добавить моркови, болгарский перец, кинуть лавровый лист и все хорошенько посолить – за уши не оттянешь.

Драка набирала обороты. Тела убитых, как правило – расчлененные и не поддающиеся опознанию, устилали собой залитый кровью пол. Среди бушующего пламени продолжали биться самые стойкие и везучие клиенты: герой с мечом, охотник с рогатиной, наемник с топором и адепт «Черного клана» с «розочкой». Прыщавый официант, тем временем, благополучно дополз до двери и, толкнув ее всем телом, вывалился наружу. Спасительный свежий воздух, кажущийся прохладным после жаркого ада, радостно хлынул в легкие. Паренек выполз наружу, прикрыл за собой дверь и огляделся. Во дворе было тихо и мирно, как всегда. Над стеной частокола, окружающего таверну, вставала черная стена дремучего леса, над которой рассыпались крапинки звезд и тонкий серп месяца. Из конюшни слышалось ржание лошадей, со стороны подсобного хозяйства звучали прочие звуки животного происхождения.

Паренек ощупал себя. Все было на месте. Руки, ноги, то, что промеж них. Ничего не лишился.

Но не успел он возблагодарить богов за чудесное спасение, как дверь таверны с грохотом слетела с петель, и в языках пламени из охваченного огнем заведения выскочил герой с двуручным мечом в одной руке и охапкой снятых голов в другой. Он успел выбежать в последний момент. Едва оказался снаружи, как охваченная огнем таверна издала душераздирающий треск, и обрушилась внутрь себя, превратившись в крематорий для всех, кто не успел вовремя покинуть заведение. К небу взметнулся столб огня и клуб черного дыма.

Эпический герой, раскрасневшийся, местами обожженный, залитый литрами крови и заляпанный кусочками внутренностей, какое-то время стоял на месте, радостно улыбаясь невесть чему, затем пошатнулся, и рухнул на землю лицом вниз. Как оказалось, на это у него имелась достаточно веская причина. Выглядела она как стилет с длинным тонким клинком, каковой весь, по самую рукоять, был погружен в спину героя.

Прыщавый официант поднялся на ноги, с тихой грустью глядя на огромный костер, в котором сгорели не только работодатель, задержанная за три месяца зарплата и два десятка клиентов, но и пять лет карьерного роста. Ведь почти дослужился до повышения, со дня на день должны были перевести на кухню помощником повара, а это уже успех. И в один миг все коту под хвост.

– И ведь хотел же пойти ассистентом к практикующему некроманту, – простонал прыщавый страдалец, в одночасье ставший безработным. – И вакансия была. И социальный пакет там предлагали, и питание за счет работодателя. Ах, боги! Трудовая книжка ведь тоже сгорела!

В этот момент в недрах пожара раздался громкий хлопок, из пламени стремительно вылетела синяя молния – чье-то припасенное заклинание, внепланово активировавшееся от высокой температуры, и начисто срезала официанту голову. Его тело секунду стояло ровно, затем покачнулось и упало на землю.

Стало тихо. Слышался только треск дров в пожаре, да где-то в лесу затянул свою тоскливую песню волк-одиночка.