Читаем Фирменное блюдо полностью

Посетитель прикрывает за собой дверь и сбрасывает с плеч плащ с капюшоном. В зале слышатся изумленные возгласы. Перед ними будто предстал сам бог войны. Могучий, атлетически сложенный воин с прекрасным лицом небрежно бросает плащ подбежавшему слуге и важно шествует к свободному столику, одновременно демонстрируя всем любопытным меч в ножнах за спиной. Завсегдатаи потрясены. Всякие люди захаживали в таверну, но таких еще не было. В этом незнакомце чувствуется нечеловеческая мощь, а красота его столь неотразима, что ни одна женщина не устоит перед ним. Завсегдатаи глядят друг на друга. Да уж! Перекошенные рожи, украшенные бородавками, прыщами, шрамами и пятнами грязи. Уж им-то красавицы точно не станут писать письма с признаниями в любви, не о них они будут грезить темными ночами. А вот этому, с мечом, ему будут писать, и наверняка пишут.

Подтверждая догадку, незнакомец, устроившись за столом, вытряхнул из поясной сумки ворох конвертов, и на каждом, вместо почтовой марки, красовался запечатленный напомаженными губами поцелуй. Писем штук сорок, и толстые. Явно с фотографиями. Понятное дело, такому герою красавицы шлют свои фото исключительно в обнаженном виде, потому что в любом другом виде зачем же их вовсе слать? Мечтательно улыбаясь, воин распечатал первый конверт, вытряхнул из него на столешницу сложенный вчетверо лист бумаги, весь покрытый оттисками губной помады и благоухающий духами, а так же пачку фотоснимков. Головорезы за соседним столиком тут же тяжко занедужили шейной болезнью, пытаясь через широкое мускулистое плечо воина разглядеть, а что там такое интересное изображено на карточках. Как глянули, и позеленели от зависти и изумления.

Как оказалось, автором письма была дочка одного князя, известная на всю округу красавица и скромница. Лишь немногие видели ее лицо, а кто видел, тот сразу влюблялся. Юная княжна отличалась большой набожностью, целыми днями проводила в храме в истовых молитвах, одевалась так, что ни ножки, ни плечика не видно. А на фото та же самая скромница, да в чем мать родила, да еще в таких позах, что хоть стой, хоть падай. И что ни фото, то новая поза, одна другой удивительнее.

Просмотрев фотографии, герой взялся за письмо. Читал вслух. В письме княжна долго, страстно и путано благодарила героя за ночь любви, а так же умоляла его вернуться и забрать ее с собой. Уверяла, что согласна стать его рабыней, стирать его портянки, косить траву для его коня, лишь бы только ночью он о ней не забывал. И так далее, и в том же духе.

Прочитал герой письмо, бережно сложил лист вчетверо и сунул обратно в конверт. Фотографии оставил, видимо, для более детального изучения.

Распечатал второе письмо – та же история. На этот раз царевна, тоже известная красавица и скромница, достигшая в порядочности небывалых высот. Фотографии оказались убойные. Один старый браконьер как глянул на них, так и рухнул замертво. И было от чего. Потому что царевна такое там проделывала со скипетром своего папеньки, что ни пером, ни в сказке. Письмо оказалось содержательное. Царевна умоляла героя навестить ее хоть разок, за что сулила тысячу золотых монет вперед, и две взад, то бишь, поутру.

Авторами третьего письма оказались две сестры – купеческие дочери. Их герой осчастливил в прошлом месяце. Сестры спешили поделиться радостной новостью. Совместными усилиями они ловко отравили папеньку, и все его добро перешло к ним. В связи с этим проказницы заявили, что с нетерпением ждут героя в гости, дабы весело и богато провести время. Фотографии прилагаются. Судя по ним, девчонки уже активно не скучают.

К тому моменту, когда третье письмо было дочитано, все посетители таверны изошли на черную зависть. Одному разбойнику, кривому и горбатому, даже коза не ответила взаимностью, а тут и княжны, и царевны, прямо в очередь выстраиваются. Одним, значит, на половом поприще приходится себя крепко в руки брать, а другим такая обильная лафа. Несправедливостью попахивает! Ну а несправедливость, это такое возмутительное явление, которое любая честная душа желает сиюминутно устранить любыми подручными средствами. И вот кривой и горбатый лесной головорез начал привставать со стула, дабы завести с незнакомцем разговор с последствиями. Сперва хотел попросить закурить, потом узнать, сколько время, ну а там все само собой завертится, как всегда. Но не успел он толком оторвать зад от стула, как воин, до того увлеченно разглядывающий фото очередной поклонницы, сделал неуловимо быстрое движение, словно отогнал назойливого комара. Горе-забияка захрипел и начал оседать. Из горла его торчала фотография обнаженной красотки, пробившая трахею и глубоко ушедшая в плоть. Из раны тугими струями била теплая кровушка, брызгая и на стол, и на пол и на прочих посетителей. Борец за справедливость содрогнулся в последний раз, и тряпичной куклой повалился под лавку.