Читаем Финский дом полностью

В лунном просвете между бетонным забором и БТРом его и засек чеченский снайпер. Раздался выстрел и Макс упал. Тут же со всех сторон раздалась и новогодняя канонада. Особенно усердствовали уральские милиционеры, стосковавшиеся на полубумажной работе в окрестных комендатурах. Макс полежал на холодном бетоне, решил, что снайпер засел на втором этаже школы, что темнела метрах в пятистах. Подумал, что надо бы побыстренькому зачистить ее, и сам себе возразил – поздно. Чеченца, а может и не чеченца, может быть, белокурой прибалтийской бывшей биатлонистки уже давно нет в пустой школе. Потом ползком пробрался в тень БТРА и, пригнувшись, добежал до расположения.

Он еще успел к третьему тосту, пострелял вместе со всеми в чужой, совсем не новогодний, пахнущий акацией космос, поорал в эту глухую тьму «ура», пообнимался с тельняшечными распаренными и сентиментальными корешами.

Уснул Макс счастливым и всю ночь разговаривал с женой по телефону. Утром он вышел на плац, нашел след от снайперской пули на бетонном блоке, но так и не понял, отчего снайпер промахнулся…

В таких местах поневоле начинаешь думать: что такое судьба. Слепой случай? Предопределённость? Результат неведомых обстоятельств, случаем сведённых в одну точку в одно время? Чего только тут не наслушаешься по этому поводу. Потом полистаешь блокнот и наткнёшься на чей-то рассказ, записанный на коленке в минуту ожидания попутной колонны ли, бронепоезда или вертолёта: «Довелось мне как-то во «вторую чеченскую» отправиться в Аргун – вместе с приятелем, который вез гуманитарный груз. Летели транспортным «бортом» из Нижнего, а в Моздоке нас уже ждал вертолет. И вот вместо полета по прямой, самолет начал «залетать» то в Москву, то в Ростов-на-Дону, и мы с приятелем начали нервничать: опоздаем на вертолет. А это значит, что придется пилить в Аргун либо бронепоездом, либо, что еще хуже, автоколонной.

Мне-то еще ничего: весь груз фотоаппарат да диктофон, да минимум личных вещей, а у спутника моего груз. Летим, смотри на облака и нервничаем: опоздаем – не опоздаем?

Опоздали. Сидим в Моздоке на взлетке в окружении коробок и ящиков, думаем с тоской, что придется здесь заночевать. И вдруг – суета, беготня, нас зовут на перрон (место взлета вертолета); появилась возможность улететь на попутной вертушке. Какая-то комиссия срочно вылетает в Аргун.

Мы обрадовались, быстренько погрузились, и только тут в полете из разговора с офицерами узнали, что летят они на ЧП. Вертолет, который нас не дождался, упал и разбился на подлете к Аргуну… У останков того вертолета мы с приятелем молча постояли, сфотографировались, поневоле думая «а что было бы…»

На обратном пути лететь нам пришлось ночью и в отвратительных метеоусловиях. Приятель, хватаясь за пулеметную турель, клацая зубами, сказал мне в середине полета:

– Даю зарок: если благополучно долетим – брошу курить!