Читаем Филумана полностью

Никодим бушевал – уже не только внутренне, но и внешне: по скулам ходили желваки, заметные даже под соломенной бородой, плечи напряглись, и сам он как-то набычился.

– Но Кравенцы далеко отсюда? – воспользовалась я случаем уточнить информацию, полученную вчера от Лизаветы.

– Князь! – Не выдержав такого позора, Никодим угрожающе двинулся ко мне.

Но Михаил только поднял ладонь, и кипящий негодованием Никодим вернулся назад, к дверям.

– Да, далеко, – просто ответил Михаил. И спокойно уставился на меня, ожидая следующего вопроса. Вопрос тут же был задан:

– А почему вы здесь?

– Приглашен в гости.

Сюда, в эту хибару? Я с сомнением огляделась.

Князь поспешил предупредить мой следующий вопрос:

– Приглашен уполномоченным представителем князей Шагировых в Суроже, лыцаром Селиваном Кривороговым. Прибыли мы днем раньше, чем думали. И чем были приглашены. Завтра отправимся представляться к Селивану, в шагировские терема, а сегодня уж здесь заночуем, по-походному.

Иноземный князь. Представитель Селиван. А не рискнуть ли? Напроситься на завтрашний прием, побеседовать о шаги-ровско-кавустовских проблемах. А если этот лыцар Криворогов задумает нехорошее в отношении меня, то и попросить политического убежища у этого Михаила в его Кравенцах!

– Князь, – сказала я. И дернула, развязывая, узел шейного платка.

Как-то уже традиционно сложилось, что при виде Филуманы все падали на колени. Михаил, наоборот, вскочил.

– Княгиня, ну конечно! Княгиня Шагирова, как же я сразу не понял… – пробормотал он.

Никодим тоже не упал на колени, но рот открыл широко. А закрыть забыл. В мыслях у него была сутолока, из которой постепенно прорастало недоумение, а потом и возмущение.

– Как же они так? – почти закричал он, обращаясь к Михаилу, и указал на меня. – Княгиня же вот! А они – нас… Это что, насмешка?

– Но откуда вы?.. – Михаил не обратил внимания на его возмущенный вопль. Он подыскивал слово помягче, да так и не нашел. – Откуда же вы взялись?

А я всматривалась в обиженно-гневного Никодима и видела там весьма интересные вещи. Например, роскошную грамотку с красными вензелями и вручную раскрашенными гербами. Грамотка была вынута из деревянного тубуса, отороченного мягкой кожей с затейливым тисненым узором, и находилась в княжеских руках Михаила. Княжеский перст скользил по строчкам грамоты, и эти строчки тут же оглашались княжескими устами. А смысл оглашаемого был в приглашении князя Квасурова прийти и сесть в Суроже на княжение. Начертано по приказу уполномоченного представителя князей Шатровых в Суроже, лыцара Селивана Криворогова. И им же собственноручно подписано.

И ни в какие не в гости Михаил приехал. Он прибыл «сесть на княжение».

Предательство окружало меня со всех сторон. В родовом имении – Георг Кавустов, в столице моего удельного княжества – князь Квасуров, а я – в ветхой избушке, полностью в его княжеской власти.

– Я взялась? – с горечью переспросила хитростью плененная княгиня Шагирова. – Да я – то просто родилась. А вот вы тут…

Я отвернулась и закусила губу, сдерживая закипающие слезы.

– Я не собирался тут же садиться править в Суроже, – быстро, виновато пояснил Михаил. – Я только пообещал, что приеду. Пока малым посольством. Осмотрюсь. Тогда и решу. Дядько Селиван…

– Ах, он вам еще и родственник? – ядовито усмехнулась я.

Надо ж, какую слепоту проявил мой папочка – оставил уполномоченным своим представителем троянского коня, чужое отродье, – Селивана, который спит и видит, как бы передать мое княжество в руки своего родственничка! А я еще думала просить у этого иуды Селивана поддержки в борьбе с Георгом!

– Нет, не родственник! – твердо произнес Михаил, – Оговорился я. Привык в детстве его так называть. Он меня любил, из лука стрелять учил – хороший был лучник. Сейчас годы уже не те, дядько… простите, княгиня, лыцар Селиван, верно, и лук растянуть теперь не сможет… Но когда он в свите князя Вениамина подолгу гостил у нас – у князя Никиты, моего родителя…

– Мой отец дружил с вашим?

– Понимаю, княгиня. Сейчас в это трудно поверить. Вы, наверно, знаете только, что они враждовали, даже в поход друг на друга собирались… Незадолго до кончины вашего батюшки. Но так было не всегда. Истинный крест! Я и батюшку вашего хорошо помню. Хоть он и не говорил со мной ни разу – хорошо, если пару раз потрепал по голове, проходя мимо, – но я ведь мал был тогда. Они больше с отцом: то соколиная охота, то псовая, то пир горой. Даже в море, помню, выходили – награда бить. А Селиван, видно, скучал по своим сынкам – их тогда у него трое было, вот со мной и занимался.

– А теперь вам мое княжество отдать решил. По старой любви.

– Не вините его. Он устал. Столько лет сидеть. И ведь все знают, что он на птичьих правах… Тяжела ноша княжей власти, не по плечу ему. Он бы давно пригласил – не меня, конечно, князя Никиту. Но как тут пригласишь – все знали о вражде князей. А только князь Никита преставился, тут он меня, его наследника, и призвал. Со мной-то князь Вениамин вражды не имел!