Читаем Философия имени полностью

Тезис 3. Живой человек не может не вступать в общение с живой действительностью и не размышлять о ней. Поэтому слово его тесно связано с мышлением. Слово (имя), по Лосеву, есть вообще наиболее напряженный и показательный результат мышления. Оно – главный продукт мысли, ее необходимый результат, в нем мысль достигает своего высшего напряжения и значения. Без слова мышление не могло бы вообще осуществляться, а так называемое бессловесное мышление, в принципиальном понимании этого выражения, есть просто отсутствие всякого мышления, его полная недоразвитость. Что же касается нередко встречающегося в обычной жизни мышления без использования слова, то такое бессловесное мышление не только не представляет собой недостаток слова, его недоразвитость, но, напротив, являет собою момент преодоления слова, восхождения на высшую ступень мысли. За исключением случаев явной патологии, мы

Тезис 4. Моменты слова составляют, по Лосеву, и моменты научного сознания. Всякое человеческое знание и всякая наука есть знание и наука не только в словах, но и о словах. Ведь слово есть смысл, а всякая наука есть наука о смысле, или осмысленных фактах. Вне анализа слова и имени не будут возможными ни психология мысли, ни логика, ни феноменология, ни онтология. Лосев подчеркивает, что

Наконец, если само имя есть познанная природа, или жизнь, данная в разуме, то философский анализ имени есть вместе с тем и диалектическая классификация всех возможных форм науки и жизни, а философия имени становится важнейшим моментом философии в целом.

Мысль о центральном характере философского анализа имени в рамках философии составляет специфику лосевского понимания философии вообще и особо обсуждается им в этой книге. Аргументация А.Ф. Лосева сводится к следующему. Если слово и имя интерпретировать как «разумеваемую», понимаемую сущность, то диалектически вывести имя означает также вывести сущность со всеми ее моментами и раскрыть диалектику инобытия (ведь в процессе диалектического движения имя, достигнув своей высшей формы – мифа, – становится инобытийным). Другими словами, раскрыть диалектику имени – значит вместе с тем раскрыть также и диалектику сущности, и диалектику инобытия (меона, материи, тела), т.е. признать, следовательно, что философия имени есть вместе с тем и философия сущности, и философия инобытия (материи, меона, тела).

На каком же основании А.Ф. Лосев утверждает в таком случае, что философия имени представляет собой основную и центральную часть философии вообще и, более того, что она и есть даже та единственно возможная и нужная теоретическая философия, которая и заслуживает такого названия? Почему же данный анализ у него называется философией имени? Лосев предпочитает называть свой анализ философией имени, а не философией (логикой) сущности, меона (материи, инобытия) или же философией тела на том основании, что при всей значимости сущности и меона центром проводимого анализа для него служит тем не менее слово (имя). Действительно, подчеркивает Лосев, именно имя (в своей высшей форме – мифически-магическое имя, где сущность пребывает всецело) является водоразделом между двумя видами сущности – первой (первосущностью) и второй (первозданной, выступающей с разной степенью адекватности в инобытии, имеющей одно имя с первосущностью и существующей за счет ее энергий). Именно имя, согласно Лосеву, есть та высшая точка, до которой дорастает первая сущность, с тем чтобы «далее ринуться с этой высоты в бездну инобытия» (с. 165). Именно имя – высшая форма развертывания первосущности, и только «в свете всецелого и нетронутого инобытием Имени» делаются понятными все его частичные проявления в инобытии (с. 165).

А.Ф. Лосев считал себя философом, строящим «философию не абстрактных форм, а жизненных явлений бытия» (с. 9). Имя как максимальное напряжение осмысленного бытия в его понимании есть не только центральный предмет знания и размышления, но и центральный, стержневой момент человеческой жизни вообще, «основание, сила, цель, творчество и подвиг также и всей жизни», а не только философии (с. 181).