Читаем Философия имени полностью

Слово действительно, оно – фактор самой действительности, «могучий деятель мысли и жизни» (с. 32). Могущество и власть слова невозможно отрицать. Слово всесильно, оно поднимает умы и сердца, движет народными массами и представляет собой единственную силу там, где, казалось бы, уже пропали всякие надежды на новую жизнь.

Тезис 1б поясняется следующим образом. Не только слово есть сущность, вещь, действительность, но сущность, рассматриваемая в аспекте ее диалектического развертывания, есть имя и слово. Отсюда проистекает, что и весь мир, вся вселенная есть имя и слово или имена и слова, поскольку все в мире – люди, животные, растения, неодушевленные предметы, весь физический мир – есть смысл и его выражение. Космос – это лестница разной степени словесности, ономатизма, «именитства», разной степени сущего, бытия. О степенях (ступенях) ономатизма как степенях осмысления слова речь идет в книге в двух следующих ситуациях:

1) при описании необходимых ликов (схемы, топоса, эйдоса, символа) наименованной сущности (с. 114) и

2) при описании характеристик инобытия – «иерархии интеллигентных самоутвержденностей» – раздражения, ощущения, восприятия, представления, мышления и гипер-ноэтического мышления (с. 106).

А.Ф. Лосев отмечает при этом следующие закономерности:

Мир, согласно развиваемому взгляду, есть совокупность разных степеней жизненности или «затверделости» слова, а все бытие – то более мертвые, то более живые слова. Низшая степень словесности представлена неживой вещью, высшая – сверхумным именем. Низшая степень словесности – физическая вещь – это слово в зародыше, далекое от своего внутреннего осмысления и оформления. Весь физический мир, хотя и мыслится как механическое объединение внутренне распавшихся элементов бытия, есть также слово и слова. Ведь он тоже нечто значит и есть, следовательно, тоже нечто понимаемое. Это «затвердевшее, окаменевшее слово и имя, остывшее и обездушенное», которое хранит в себе, однако, природу (хотя и распавшуюся) истинного слова и только ею и держится; «без такого слова нет у нас и никакого другого слова» (с. 66).

Тезис 2. Нормальное человеческое слово представляет собой лишь один из видов слова в широком понимании, т.е. слова как выраженного смысла и «разумеваемой» сущности. Оно занимает особое положение на лестнице ономатизма, первую ступень которой образует неживая физическая вещь, вторую – органическое семя, а последнюю, завершающую, ступень – умное и сверхумное имя. Сохраняя в себе основной признак слова – выраженность смысла, такое слово резко и глубоко отличается от всех других типов слова тем, что оно содержит все моменты слова как такового в измененном виде. Поясняя эту мысль, А.Ф. Лосев пишет:

Всякое нормальное человеческое слово, будучи разумной идеей, обрастает особыми качествами, заимствованными из разных диалектических стадий имени, как, например, звуковым телом, значением hic et nunc и с различными психологическими вариациями. Поскольку нормальное человеческое слово содержит в себе все моменты слова как такового, хотя и с определенными модификациями, то его адекватное описание невозможно без раскрытия всего спектра бытия слова (имени) как такового.