Понятно, что в этом контексте король Англии выступал за внешнее вмешательство в англо-французский конфликт, которое позволило бы ему выиграть время за счет заключения перемирия. Именно в этом смысле мы должны понимать его просьбу о папском арбитраже. Бонифаций VIII, желая утвердить свою власть, в мае 1295 года отправил двух легатов, чтобы способствовать переговорам между двумя королями и заключить перемирие на один год. Легат, отвечавший за контакты с Эдуардом, был выбран удачно: им стал кардинал Берар де Го, гасконец из знатной семьи из Бордо, племянник епископа Ажена, архиепископ Лиона с 1289 года, и брат Бертрана, будущего Климента V. Поэтому он был одновременно подданным двух королей и хорошо знаком с ситуацией в Аквитании. Выбор другого легата, ответственного за убеждение Филиппа Красивого, был несколько странным. Это был кардинал Симон де Болье. Симон де Болье родился в Болье-ан-Бри, доктор Парижского университета, архиепископ Буржа в 1281 году, он сыграл важную роль в Арагонском крестовом походе 1284 года. Назначенный кардиналом-епископом Палестрины Целестином V в сентябре 1294 года, он был известным противником Бенедетто Каэтани, оскорбления которого он перенес в 1290 году во время легации Каэтани в Париже вместе с другими докторами университета. Симон де Болье, французский прелат, выступал против отречения Целестина V, а в Священной коллегии он был одним из самых ярых противников Бонифация VIII. Почему же Бонифаций VIII выбрал его в качестве легата к королю Франции? Мы не знаем. Возможно, он надеялся привлечь его на свою сторону, доверив ему эту миссию, сопровождаемую материальными выгодами; возможно, он также хотел держать его подальше от Рима, где он мог быть опасен.

Расчет оказался плохим. Во-первых, Филипп IV не собирался подписывать перемирие. Военная ситуация была благоприятной для него, и он был полон решимости использовать свое преимущество. Он приветствовал легатов добрыми словами и пожелал им удачи в Англии. После этого Симон де Болье в ходе нескольких встреч с советниками короля рассказал им о своих личных сомнениях в законности отречения Целестина V и описал непопулярность нового Папы в Италии из-за его жестокости и деспотического характера. В Королевском совете внимательно выслушали доклады Симона де Болье которого поддерживал архиепископ Нарбонны Жиль Айселин, племянник кардинала, впавший в опалу при Бонифации как сторонник Целестина V.

Ситуация в Риме 

Ситуация в Риме была напряженной. Рим в конце XIII века уже давно утратил свое былое великолепие. Из миллиона жителей, населявших его во II веке, осталась лишь одна пятидесятая часть, от 15.000 до 20.000 человек, живущих в беспорядочном нагромождении ветхих зданий посреди древних руин, в то время как овцы паслись на древнем Форуме. Уцелевшие древнеримские культовые строения были превращены в церкви: храм Антонина стал церковью Святого Лаврентия; Пантеон Агриппы — церковью Святой Марии и Мучеников; Библиотека храма Августа — церковью Святой Марии-Антиквы. Среди соборов Рима выделялись несколько крупных базилик: базилика Святого Иоанна Латеранского, кафедральный собор Рима, примыкающий к Латеранскому дворцу, где проживал Папа Римский, на месте бывшего императорского дворца; базилика Святой Марии-Маджое, где хранится икона Богородицы; базилика Святого Павла за городскими стенами, где находится гробница апостола. Всего в городе было 400 базилик и церквей, и если Рим далеко отставал по численности населения от 100.000 жителей Милана, Флоренции, Венеции и даже 50.000 жителей Неаполя, Генуи или Сиены, престиж Вечного города был велик благодаря присутствию Папы.

В Вечном городе у Папы были две главные резиденции: Латеранский дворец и Ватиканский дворец, укрепленный политический и административный центр, прилегающий к Базилике Святого Петра, большому пятинефному зданию времен императора Константина, построенному на месте казни Святого Петра, где хранились головы Святого Петра и Святого Павла, а также располагалась "Кафедра Святого Петра". 25 декабря 800 года Карл Великий, избранный "королем римлян", был коронован там Папой Римским, императором Священной Римской империи. Таким образом, появилась идея "двух мечей" стоящих во главе христианства: верховная светская власть, олицетворяемая императором, и верховная духовная власти, олицетворяемая Папой. Взаимоотношения между двумя властями, мягко говоря, были непростыми.