Последний пункт отсылает к апокрифическим рассказам о смерти Филиппа Красивого, включая рассказ Виллани: "говорят, что он был ранен в бедро кабаном, протащен по грязи, застряв в стременах". Кабан, нечистое животное, для одних олицетворял евреев, для других — фламандцев. Таким образом, это была форма мести людей, угнетаемых королем. Эта история появилась примерно в 1330–1340 годах в романе Perceforest (Персефорест), написанном для Вильгельма графа Эно. В романе король Гадигер представляет Филиппа Красивого, который встречает огромного кабана, барахтающегося в грязи. Он сражается с ним и в конце концов пронзает его голову мечом, но сам получает рану в бедро клыком животного и падает в грязь, и "королевство теряет свою честь". Затем его отвозят в замок, где ведьма выливает яд на его раны, сделав его бесплодным и вызвав смерть и это является предзнаменованием бедствий Франции и угасанием прямой ветви Капетингов. Филипп умирает, но перевоплощается в английского короля Эдуарда III, который является его внуком через Изабеллу, а значит, законным наследником королевства Франции.

Есть, однако, и благоприятные свидетельства современников о Филиппе Красивом. Тосканец Франческо Барберино, который находился во Франции по делам с 1309 по 1313 год был поражен его приветливостью. По его словам, король был очень доступным для поданных человеком, который позволял к себе обращаться людям из низших слоев населения: "Я видел, как он выслушивал жалобы трех мерзких негодяев (vilissimi ribaldi) и отвечал на них". Но это слишком мало для канонизации. Конечно, существуют дифирамбы от Гийома де Ногаре, который рисует лестный портрет Филиппа Красивого, портрет идеального короля, доброго, красивого, умного, мудрого, добродетельного, благочестивого, но зная, чем легист обязан королю, в это трудно поверить:

"Государь король происходит из рода королей Франции, которые все, начиная со времен короля Пипина, от которого, как известно, происходит упомянутый король, были религиозными, горячими поборниками веры и великими защитниками Святой Матери Церкви. Они уничтожили многих еретиков, терзавших Римскую церковь, но никто из них не мог так поддержать справедливое дело, как этот король. Он всегда был целомудрен в браке, и после него, смирен, скромен лицом и языком, никогда не гневался, никого не ненавидел, никому не завидовал и всех любил. Полный благодати, милосердия, благочестия и милости, всегда следующий истине и справедливости, никогда никого не критикующий, ревностный в вере, религиозный в своей жизни, строящий церкви и совершающий дела благочестия, красивый лицом и любезный в манерах, добрый даже ко всем своим врагам, когда они находились в его присутствии, его руками Бог осыпал больных явными чудесами".

Свидетельства дипломатической переписки

Этот отзыв о короле слишком хорош, чтобы быть правдой, и, кроме того, он касается только качеств частного человека. Это не означает, что все так плохо. Поэтому историки провели расследование, изучая сохранившиеся документы, в поисках истинной личности Филиппа Красивого. Но как можно надеяться пролить свет на человека, умершего 700 лет назад, не оставившего личных записей, не имеющего достоверного портрета, о котором современники сделали лишь несколько кратких, пристрастных и предвзятых замечаний? Сохранилось довольно большое количество официальных архивов, но эти документы, очень полезные для изучения работы власти и государственных институтов, политических и юридических вопросов и не позволяют нам составить представление о психологии и личностях действующих лиц.

Однако в 1978 году в журнале Revue historique (Историческое обозрение) Робер-Анри Ботье предпринял замечательную попытку использовать дипломатические архивы для того, чтобы сделать выводы о личности короля. Статья, являющаяся образцом метода, в точности соответствует своему названию: Diplomatique et histoire politique: ce que la critique diplomatique nous apprend sur la personnalité de Philippe le Bel (Дипломатия и политическая история: что рассказывает нам дипломатическая переписка о личности Филиппа Красивого). Автор, главным образом, через анализ формы документов, а не через их содержание, очень многое нам открывает.