Читаем Филипп Красивый полностью

Советники имеют собственную выгодуА король принимаяСоветы, которые выполняет,Имеет с этого меньшую долю...Но король больше не должен бытьРебеноком; он должен сам определитьКто дает ему хлеб или камень... 

После поражения под Кортрейком критика Жоффруа Парижского становится все более язвительной: "вас обманывают ваши повара, которые заставляют вас принимать пузыри за фонари".

С самого начала царствования памфлет на латыни обвинял Филиппа в пренебрежении своими обязанностями, в том, что он окружает себя "злодеями", "ворами" и дерзкими людьми. В 1306 году хронист Гийом Гиар, который утверждал, что писал свою работу, находясь "утра до вечера" в Сен-Дени, чтобы проконсультироваться с архивами и проверить факты, которые он знал "слишком смутно", в своей великой исторической поэме La Branche des royaux lignages (Ветви королевского рода) заключил, что Филипп IV "отобрал так много, так много, что он никогда не будет почитаем". Искажая смысл слова "франк", авторы-современники пишут, что французы, потомки франков, должны быть свободны, и прежде всего от налогов, а вместо этого король низвел их до рабства, обложив поголовно всех податями. Жоффруа Парижский предсказывает: "Или мы все будем свободны во Франции, или наступит всеобщее озлобление".

Дурная слава Филиппа Красивого распространилась и за пределы страны. Особенно в Италии, которая была непосредственно затронута перипетиями его борьбы с Бонифацием VIII. Там король имел несчастье столкнуться со знаменитостью мировой литературы Данте Алигьери. Алигьери, который был вынужден отправиться в изгнание после визита Карла Валуа во Флоренцию, винил короля в некоторых своих несчастьях. Филипп IV появляется в "Божественной комедии", но, вопреки ожиданиям, он находится не в аду. Часть поэмы,посвященная описанию ада, была написана между 1304 и 1309 годами, слишком рано, чтобы включить в нее короля. Последний несколько раз появляется в чистилище (1308–1312) и на небесах (1316–1321), как страшный и одиозный персонаж. Он никогда не упоминается по имени, но аллюзии достаточно ясны. Он показан в образе гиганта, который в чистилище совокупляется с великой проституткой — Церковью, а точнее, с папской Курией:

Уверенно, как башня на скале,На нем блудница наглая сидела,Кругом глазами рыща по земле;С ней рядом стал гигант, чтобы не смелаНичья рука похитить этот клад;И оба целовались то и дело.(Божественная комедия. Чистилище. Песнь тридцать вторая, строфы 148-151. Перевод М.Л. Лозинского)

Филипп — это "новый Пилат", который нападает на Папу в Ананьи и разрушает орден тамплиеров:

Но я страшнее вижу злодеянье:Христос в своем наместнике пленен,И торжествуют лилии в Аланье.Я вижу — вновь людьми поруган он,И желчь и уксус пьет, как древле было,И средь живых разбойников казнен.Я вижу — это все не утолилоНовейшего Пилата; осмелев,Он в храм вторгает хищные ветрила.(Божественная комедия. Чистилище. Песнь двадцатая, строфы 85-91. Перевод М.Л. Лозинского)

Он — охотник и фальшивомонетчик, опустошающий Францию и погибающий от несчастного случая на охоте:

Там узрят, как над Сеной жизнь скудна,С тех пор как стал поддельщиком металлаТот, кто умрет от шкуры кабана.(Божественная комедия. Чистилище. Песнь девятнадцатая, строфа 118. Перевод М.Л. Лозинского)
Перейти на страницу:

Похожие книги

Шантарам
Шантарам

Впервые на русском — один из самых поразительных романов начала XXI века. Эта преломленная в художественной форме исповедь человека, который сумел выбраться из бездны и уцелеть, протаранила все списки бестселлеров и заслужила восторженные сравнения с произведениями лучших писателей нового времени, от Мелвилла до Хемингуэя.Грегори Дэвид Робертс, как и герой его романа, много лет скрывался от закона. После развода с женой его лишили отцовских прав, он не мог видеться с дочерью, пристрастился к наркотикам и, добывая для этого средства, совершил ряд ограблений, за что в 1978 году был арестован и приговорен австралийским судом к девятнадцати годам заключения. В 1980 г. он перелез через стену тюрьмы строгого режима и в течение десяти лет жил в Новой Зеландии, Азии, Африке и Европе, но бόльшую часть этого времени провел в Бомбее, где организовал бесплатную клинику для жителей трущоб, был фальшивомонетчиком и контрабандистом, торговал оружием и участвовал в вооруженных столкновениях между разными группировками местной мафии. В конце концов его задержали в Германии, и ему пришлось-таки отсидеть положенный срок — сначала в европейской, затем в австралийской тюрьме. Именно там и был написан «Шантарам». В настоящее время Г. Д. Робертс живет в Мумбаи (Бомбее) и занимается писательским трудом.«Человек, которого "Шантарам" не тронет до глубины души, либо не имеет сердца, либо мертв, либо то и другое одновременно. Я уже много лет не читал ничего с таким наслаждением. "Шантарам" — "Тысяча и одна ночь" нашего века. Это бесценный подарок для всех, кто любит читать».Джонатан Кэрролл

Грегори Дэвид Робертс , Грегъри Дейвид Робъртс

Триллер / Биографии и Мемуары / Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза
Моя борьба
Моя борьба

"Моя борьба" - история на автобиографической основе, рассказанная от третьего лица с органическими пассажами из дневника Певицы ночного кабаре Парижа, главного персонажа романа, и ее прозаическими зарисовками фантасмагорической фикции, которую она пишет пытаясь стать писателем.Странности парижской жизни, увиденной глазами не туриста, встречи с "перемещенными лицами" со всего мира, "феллинические" сценки русского кабаре столицы и его знаменитостей, рок-н-ролл как он есть на самом деле - составляют жизнь и борьбу главного персонажа романа, непризнанного художника, современной женщины восьмидесятых, одиночки.Не составит большого труда узнать Лимонова в портрете писателя. Романтический и "дикий", мальчиковый и отважный, он проходит через текст, чтобы в конце концов соединиться с певицей в одной из финальных сцен-фантасмагорий. Роман тем не менее не "'заклинивается" на жизни Эдуарда Лимонова. Перед нами скорее картина восьмидесятых годов Парижа, написанная от лица человека. проведшего половину своей жизни за границей. Неожиданные и "крутые" порой суждения, черный и жестокий юмор, поэтические предчувствия рассказчицы - певицы-писателя рисуют картину меняющейся эпохи.

Александр Снегирев , Елизавета Евгеньевна Слесарева , Адольф Гитлер , Наталия Георгиевна Медведева , Дмитрий Юрьевич Носов

Биографии и Мемуары / Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза / Спорт