Читаем Филипп Красивый полностью

О преданности чиновников короля можно судить по их чрезвычайной эффективности в передаче инструкций. Мы отметили это в основном в связи с делом тамплиеров. Это была прекрасно охраняемая тайна, прекрасно скоординированная операция на всей территории страны, но то же самое можно сказать и в отношении каждого из вызовов на сословные собрания. Приказы были пунктуально переданы и исполнены, а вызванные люди явились вовремя, несмотря на расстояния и трудности пути. В 1309 году только после того, как 26 ноября король приказал бальи и сенешалям помочь членам ордена тамплиеров, желающим приехать в Париж для защиты ордена, многие решились на это, тогда как в течение предыдущих трех месяцев никто не осмеливался двинуться с места, несмотря на призыв папской комиссии. Все ждали разрешения или приказа от короля.

Эффективность — один из основных признаков правления Филиппа Красивого. Это проявлялось не только в передаче и исполнении приказов, но и на вершине власти, в центральном аппарате. Сердцевиной всего этого, конечно же, является сам король, чья личная роль, как мы увидим, остается очень сложной для оценки. Одно можно сказать точно: он всегда работает в тесном симбиозе с Советом. Совет собирался часто и иногда даже заседал днем и ночью, как в Пуасси 21 апреля 1313 года, согласно сообщению арагонских посланников: "Они совещались днями и ночами подряд в монастыре Пуасси". Разделение труда в Совете было четким: каждый советник занимался тем делом, за которое отвечал, и король всегда ждал присутствия советника, отвечающего за то или иное дело, и его объяснений, прежде чем приступить к рассмотрению вопроса и принятию решения.

Решение оформлялось канцелярией в письменном виде, и здесь снова на первый план выходит эффективность. Разрыв с практикой предыдущих царствований очевиден. Методы были усовершенствованы с практической целью. Архивы, которые до этого времени плохо хранились и, как отмечает Жак Ле Гофф, очень плохо сохранились со времен Людовика Святого, были приведены в порядок и проиндексированы, что позволило опубликовать их исчерпывающую информацию. Количество составленных актов значительно увеличилось, что свидетельствует о возросшей законодательной активности и стремлении к регулированию. В 1311 году число нотариусов в канцелярии достигло 23. Каждый из них подписывал составленные им акты и указывал внизу имена людей, которые их заказали. Канцелярия была хорошо отлаженной машиной, которая следовала четким правилам, и с этого момента король мог не обязательно присутствовать в том месте, где был составлен документ.

Важным новшеством явилось значительное увеличение доли актов, написанных на французском языке. Серж Лузиньян в своем недавнем исследовании Le Langue des rois au Moyen Age (Язык королей в Средние века) отмечает, что в 2.100 хартиях времен правления Филиппа Красивого латынь используется для территории языка langue d'oc, а французский преобладает в актах, предназначенных для территории langue d'oïl. Это было сделано с намеренной целью улучшить понимание. Так, ордонанс от 7 июля 1307 года, регулирующий торговлю продуктами питания, торговлю товарами первой необходимости, торговлю зданиями и отправление правосудия для Парижа, начинается на латыни с обычных формул, а затем переходит на французский язык, когда дело доходит до конкретных мер. Акты на французском языке по-прежнему составляют лишь 5 % от общего числа, но их особенно много в хартиях, адресованных членам королевской семьи и дворянам на службе короля: 16 из 32, адресованных Карлу Валуа, 23 из 56, адресованных Ангеррану де Мариньи, 15 из 24, адресованных семье де Шамбли. С другой стороны, все акты, составленные в юрисдикции Шатле, т. е. в основном договоры купли-продажи, 49 % из которых касаются Иль-де-Франс, написаны на французском языке.