Читаем Филипп Красивый полностью

Какой же это был грех? Не что иное, как отравление двух королев, попытки отравить принцев, занятия магией и колдовством, содомия, ересь и коррупция. Тем не менее, дело Гишара де Труа являлось старым, и по нему уже было вынесено два оправдательных приговора. Вероятно, не случайно, что в августе 1308 года о нем заговорили вновь. Несчастный епископ, конечно, не вызывает симпатии, но создается впечатление, что в этот момент он был просто пешкой, которую продвигают на шахматной доске, где разыгрывается партия между Филиппом Красивым и Климентом V, и где главными фигурами являются тамплиеры и Бонифаций VIII.

Гишар был сыном крестьян из Шампани, одаренным блестящим умом, который позволил ему, что было редкостью для человека столь низкого происхождения, стать приором Сент-Аюль-де-Прованс, аббатом Монтье-ла-Сель близ Труа и епископом этого города с 1298 году. В этом качестве он стал одним из советников вдовствующей королевы Наварры, Бланки, и ее дочери, Жанны Наваррской, королевы Франции. К сожалению, возвышение плохо повлияло на него. Он стал высокомерным, авторитарным, наглым и невыносимым и потерял симпатии духовенства и двух королев. В 1300 году его судьба изменилась: амбициозный архидиакон Вандома Симон Фесту и его итальянский сообщник, довольно сомнительный делец, Арнольфо Деги, известный как Ноффо Деи, обвинили его в том, что он помог Жану де Кале, казначею графа Шампани, сидевшему в тюрьме за растрату, бежать за взятку. Став неугодным при дворе, Гишар удалился в Труа, где, став очень непопулярным, подвергался все более жесткой критике. Говорили, что он спекулировал на ярмарках Шампани с ломбардскими банкирами, был симонистом, бесчестным, виновным в растратах и насилии; его даже обвиняли в наличии любовниц. Все это было довольно банально и обычно для епископа, пока обвинители не придумали заговор, в котором он якобы намеревался отравить вдовствующую королеву. Неправдоподобность этого дела спасла Гишара от осуждения, и его просто попросили заплатить 40.000 ливров в 1304 году за свои проступки. Жан де Кале и Ноффо Деи признались, что сфабриковали все это дело. Сам Папа Римский официально признал невиновность Гишара 3 июня 1307 года.

Однако, это дело вновь всплыло в феврале 1308 года, когда отшельник из Санса признался, что видел, как епископ занимался колдовством незадолго до смерти королевы Жанны Наваррской в 1305 году, и заявил, что он даже намеревался отравить брата короля, Карла Валуа, и старшего сына короля, принца Людовика. Отшельник, ободренный чиновником архиепископа, рассказал обо всем королевскому бальи Санса Гийому де Хангесту, который доложил обо всем королевскому Совету. С этого момента дело приобрело масштабы государственного преступления. Дурная репутация Гишара, количество и сила его врагов, а также воспоминания обо всех слухах, которые касались его с 1300 года, в совокупности превратились в грозное досье, в котором самые неправдоподобные факты, смешанные с фрагментами правды, превращали епископа в настоящее чудовище. Он сын демона-инкуба, который изнасиловал его мать; у него был ребенок от монахини, которую он затем убил; он колдун, он отравил королеву Жанну и собирался сделать то же самое с принцами; он плевал на крест; конечно, он содомит и ростовщик, и, как может быть иначе с такой родословной еретика.

Это было очень много для одного человека, даже если он епископ и сын дьявола. Если эти обвинения не отбрасывались сразу как абсурдные, то это потому, что культурный контекст того времени развивался в направлении иррационального. С конца тринадцатого века наблюдается рост сатанизма, смешанного с историями об Антихристе и колдовством, которые усугублялись несчастьями того времени: климатическими катастрофами и первыми нехватками продовольствия. Для некоторых проповедников это было началом великого наступления дьявола, агенты которого множились. В то же время развивалась мания отравлений, как показало недавнее исследование Франка Коллара, в котором подчеркивалась частота обвинений, в этом преступлении: в 17% случаев в них были замешаны церковники. Бонифаций VIII жил в постоянном страхе перед ядом и имел множество средств для его обнаружения. В своей книге 2004 года Satan hérétique: naissance de la démonologie dans l'Occident médiéval (1280-1330) (Еретический Сатана: рождение демонологии на средневековом Западе (1280-1330)) Ален Буро охарактеризовал этот период как "поворот к демонизму".