Читаем Филипп Красивый полностью

Что нам делать с этими обвинениями и признаниями? Некоторые историки обратили внимание на стереотипный характер вопросов и ответов. Очевидно, что дознаватели применяли заранее разработанный вопросник, но больше всего удивляет единообразие ответов по форме, содержанию и даже длине. Согласно Роже Севэ, изучавшего суд над тамплиерами Оверни, "было крайне необходимо получить признания, поскольку искомая истина заключалась не в реальности фактов, а в соответствии показаний обвинениям". Согласно Manuel de l'inquisiteur (Руководства инквизитора) Бернара Ги, подозреваемые в ереси всегда стремятся скрыть свои ошибки, поэтому допрос должен проводиться путем внушения желаемого ответа. Ответы также должны быть примерно одинаковой длины, так как более короткие ответы будут заподозрены в неполноте. Именно поэтому ответы кажутся механическими копиями, индивидуальность и оригинальность каждой личности исчезают, причем не только от одного обвиняемого к другому, но даже между инквизитором и обвиняемым. "Единообразное изложение ответов делает абсолютно невозможным провести различие между терминами, характерными для допрашиваемого тамплиера, и терминами редактора протокола", — пишет Роже Севэ. Кроме того, затрагиваемые темы отражают навязчивые идеи того времени. Они вновь появляются во всех процессах, против Бонифация VIII, против Бернара Саиссе, против Гишара де Труа, против тамплиеров — ересь, идолопоклонство, содомия.

Если к этому добавить применение пыток, то возникнет соблазн отрицать искренность полученных признаний. Но не потому, что человек которого пытают, обязательно является невиновным. Признание, полученное под пытками, не обязательно является ложью. Несмотря на стереотипный характер вопросов и ответов, вполне вероятно, что описанные практики в некоторых случаях были действенными. Некоторые тамплиеры покинули орден из отвращения, и если они не высказались раньше, то потому, что, как мудро писал Жан Фавье, "пришлось бы делать мучительные признания, чтобы оправдать себя в глазах мира, а орден тамплиеров был грозен". Историк приводит свидетельство, выглядящее вполне достоверно, о тамплиере Гуго Маршане, который, очевидно, был изнасилован во время посвящения; он доверился одному из своих родственников, который сам был тамплиером и который рассказал: "Его привели в дом ордена в Тулузе, где я отвел его в сторону, спросив, устраивает ли его прием, которого он, тем не менее, так горячо желал. Почему, — спросил я его, — ты был так расстроен вчера и выглядишь таким и сегодня? Он ответил: Я никогда больше не смогу быть счастливым и в мире с самим собой. В тот момент и много раз после этого я спрашивал его о причине его проблем. Он никогда не хотел признаться мне в этом. Никогда больше я не видел его веселым, с добрым лицом, хотя раньше он бывал очень весел".

Значит ли это, что весь орден тамплиеров должен быть обвинен в ереси, идолопоклонстве и содомии? Возможно, лучше говорить о "глупых играх, в которые играли воины, которые были более искренни в своей вере, чем деликатны по отношению к ней", — пишет Жан Фавье, который также говорит об обрядах дедовщины с их унизительными излишествами. Когда мы видим, как далеко это может зайти и сегодня в ритуалах прописки в grandes écoles (закрытых школах) и других элитных заведениях, во время настоящих садистских испытаний, как мы можем удивляться тому, что люди XIV века могли практиковать такие отвратительные издевательства? Это, говорит Жан Фавье, "глупость старших, которые склонны развлекаться за счет новичков […], но глупость людей, которые наконец-то воспринимают себя всерьез".

Однако это не все. Некоторые более поздние свидетельства указывают на чисто "развлекательную" сторону этих обрядов: это всего лишь игра, "шутка", как сказали брату Жану де Буффавен из епархии Клермона во время его посвящения, как он вспоминает 6 февраля 1311 года. "После церемонии, когда мы были примерно в середине церкви, брат Анри сказал мне, что ему еще есть что мне сказать. Что? — спросил я. Вы должны отречься от Бога и плюнуть на крест. Никогда! — отказался я. Тогда один из помощников, брат Рено де Бринон, сказал мне, смеясь: Не беспокойся об этом, это всего лишь шутка. Поколебавшись немного, потому что мне было неохота, я в итоге отрекся от Бога устами, а не сердцем. Затем прецептор заставил меня плюнуть на деревянный крест, который не был ни вырезан, ни нарисован и стоял у окна; я отказался плюнуть на него и только плюнул рядом с ним. Когда я вышел из часовни, я спросил брата Рено, было ли это отрицание и плевки правилом и частью обряда? Он ответил: Нет. Он сказал вам это в шутку. Если бы он ответил мне, что таково правило, я бы сразу ушел. В тот же день я задал тот же вопрос брату Лорану, который ответил: Это все шутка, не беспокойтесь об этом; прецептор — всего лишь шутник, который подшучивает над людьми. На моем приеме не было никакой другой незаконной или нечестной практики".