Ведение королем священной войны выгодно всем подданным: pax regis, pax vestra, (мир короля — ваш мир), и "тот, кто ведет войну против короля, действует против всей церкви, против католической доктрины и против Святой земли". Проповедник делает вывод, что французы должны быть готовы пожертвовать своей жизнью ради короля во имя "естественного разума", который требует, чтобы члены тела, направляемые головой, служили ему и, если нужно, умирали за него. И те, кто умрет за короля, станут мучениками. Таким образом, война которую ведет король — это настоящая священная война: "Поскольку самый благородный вид смерти — это гибель во имя справедливости, нет сомнения, что те, кто умрет за справедливость, короля и королевство Франции, будут увенчаны Богом как мученики". Таким образом, происходит странное слияние между архаичным понятием священной войны и современным понятием "рациональности государства", оба из которых требуют жертвовать человеком, как верующим или подданным, ради короля.

Таким образом, события 1302 года стимулировали размышления об отношениях между церковью и государством, между Папой и королем, между королем и подданными, что привело к появлению в королевстве современного понятия государства, понятия, приправленного религиозностью и способствующего освящению королевской функции. Такое развитие событий стало парадоксальным следствием соединения двух факторов: борьбы с дискредитировавшим себя Папой, что способствовало переносу святости с резиденции Святого Петра на королевский трон, и военной катастрофы во Фландрии, которая способствовала укреплению солидарности французов вокруг личности короля, главы и защитника страны.

Именно во второй половине года события приняли драматический оборот, изначально поставив короля в критическую ситуацию. В конце июня Бонифаций и Филипп встретились лицом к лицу и бросили друг другу вызов: Папа угрожал низложить короля и вызвал в Рим французских епископов; король осудил злоупотребления Папы и запретил епископам ехать в Рим. Поэтому проверка на прочность уже началась, когда 19 июля в Рим прибыл гонец из Фландрии. Новости, которые он привез, должны были быть очень важными, потому что он установил рекорд скорости: за одну неделю преодолел огромное расстояние между Кортрейком и Римом. И то, что он сообщил, действительно обрадовало Папу: 11 июля французская армия была разгромлена фламандским ополчением при Кортрейке. Погибло тысячи французов, среди которых были самые ненавистные понтифику люди: Пьер Флот, Роберт д'Артуа, Жан де Бурла, бывший тюремщик епископа Памье, и десятки других приближенных короля. Это выглядело как суд Божий над Филиппом Красивым. Бонифаций торжествовал; он разбудил посреди ночи посла графа Фландрии при папском дворе Мишеля Ас Клокетта, чтобы сообщить ему эту чудесную новость, и приказал звонить в колокола, чтобы отпраздновать смерть Пьера Флота. Для Филиппа Красивого 1302 год стал поистине annus horribilis (несчастливы годом).

VIII.

От Кортрейка до  (1302)

Филипп Красивый находился в своем любимом поместье, в Венсене, когда 13 или 14 июля 1302 года, согласно Chronographia regum Francorum (Хронографии королей франков), сын графа Даммартена, Рено, который был тяжело ранен, прибыл с несколькими спутниками и сообщил плохие новости: 11 июля французская армия была разбита под Кортрейком пешими ополчениями фламандских городов. Погибли тысячи людей, включая сотни рыцарей и десятки знатных дворян, среди которых были графы д'Артуа, д'Э и д'Омаль, коннетабль Франции, хранитель печати Пьер Флот, маршал Франции Ги де Клермон, Жоффруа де Брабант, Жан де Эно, Жак де Шатильон, Жоффруа де Булонь, Рауль де Суассон и Гийом де Фиенн: настоящая резня аристократов. Ни одна хроника не сообщает о реакции короля. Поэтому мы не знаем, проявлял ли он хоть малейшие эмоции. С другой стороны, как показало его поведение в последующие месяцы, он осознавал масштабы бедствия. Но как это могло произойти?

Брюггская заутреня (18 мая 1302 года)